Тень ястреба
Шрифт:
— Завтра утром будет в одном из местных домов.
— Время вечносферы, — поморщился ветер. — Нет власти моей вовремя оное. Тогда могу лишь созерцать, оплетать, а растворять я не могу. Но ведь ты знаешь, что сделать требуется, верно? Серой тьмой огня уснувшего, усей ты пол и символ ветра начертай, тогда приму твой дар, Ахимас Арден.
— Благодарю, властелин безвременья.
— Для иного человека ты стараешься, — проговорил демон Гур.
— И что, если так?
— А-а-ах… Но быть не может, что ты не хочешь ничего для себя? Не утаил ли ты желаний тайных? Я чувствую их… Желания… Быть может, алчешь преступить пространств и времени волну? Иль рано для того? А-а-ах…Верно… Рано… — сказал ветер грустно. — Сейчас, желаешь ты узнать где он… Тот, кого давно уж ищешь.
— И кого же я ищу?
— Ты ищешь брата.
— А ты действительно знаешь, где он? — спросил Ахимас.
— Знаю, верно.
— Что ты хочешь? Мою память? Часть моей жизни?
— Не в этот раз! О нет…
— Так что же?
— Еще не знаю…
— Демон Гур, вездесущий ветер ночи, не знает, чего он хочет?
— Не знаю… Верно. Того, не знаешь даже ты еще. Никто не знает. Не существует оного пока. Но будет однажды.
— Я не могу заключить с тобой сделку, не зная, чего ты от меня хочешь, ветер ночи.
— Просто верь мне…
— Вам демонам нет веры. Я-то уж знаю, что никогда вы не даете человеку того, что он искренне, и всем сердцем желает. Вы даете лишь подделку, иллюзию желаемого.
— Ах… Но я не демон… — обиженно сказал ночной ветер Гур.
— Ты властелин безвременья, я помню. Но даже это не меняет дела.
— Разве обманывал я тебя до сей волны? Я верный спутник твой! Ты так сам сказал! Всегда Онигия Оллания адепты верили… Верили мне! И ты, верил…
— Речь не шла о моем брате. И тогда ты знал чего хочешь.
— Выходит, ты отвергаешь мое предложение?
— Э-эх… — тут уж выдохнул Ахимас. — Я еще не решил…
Ночной ветер взглянул на Ахимаса и широко улыбнулся черной дырой рта!
— «Оняотсоп еонемерв есв»! Все временное постоянно, Ахимас Арденн. — До скорой встречи, — сказал он и понесся в далекую, звездную тьму вселенского океана Ол’ла.
Глава 6. В западне
Ахимас открыл глаза и увидел, что лежит на полу, вытянувшись в сторону кровати.
«Хоргов кал!» — выругался он и вскочил.
Болел правый бок, которым-то, он, видимо, и ударился об пол при падении. Ахимас подошёл и сел на так и нетронутую кровать. Он глянул в окно. Там далекая темносфера закатывалась за горизонт океана.
«Почему я очнулся на полу? И кровать не тронута? — спросил он сам себя. — Я же лежал на ней и физически чувствовал происходившее. А хотя да, все это было в кусочке иного измерения, кармане, так называемом подобии безвременья. И, видимо, наша встреча произошла только там, но не случилась в реальности».
Он поднялся с кровати и подошёл к тазику на столе, невесть, когда принесенным хозяином ночлежки. В отражении он увидел себя. Стриженого, выбритого, но за ночь приобретшего тёмные синяки под глазами.
«Демоны!» — сказал он раздражённо и умылся.
Окончив водные процедуры, Ахимас подошёл к окну, чтобы закрыть его и заметил странный тонкий блеск. На подоконнике лежала прядь седых волос. Он взял прядь в руку, но та бесследно растворилась, словно снег по весне. Он резко захлопнул створки окна и поспешно отошел.
«Не существует оного пока. Но будет однажды. Что он имел в виду?»
«Но пора бы собираться», — подумал он и достал из-под матраса «Флоазос ж-40». Ахимас снял с гвоздя и надел сюртук и вышел в прокуренный коридор. Наемник спустился по узкой скрипучей лесенке вниз, прошёл мимо спящего старика гостиница и вышел из ночлежки, «Под нетрезвой камбалой».
На улице, в стелившемся по земле утреннем тумане, его ждала пара уже знакомых ему пиратов. Толстый лысый Кротен, державший в руках топливную лампу, и эльф Ульхрюль. Он сидел на карачках и метал кортик в туманную землю.
Кротен прислонился к стене дома рядом, и скучающе наблюдал за товарищем. Лампа отбрасывала свет на его лицо, отчего он, вероятно, из-за бороды, был похож на Гура ночного ветра.
Ахимас обратился к нему:
— Вечно сиять!
Обернулись сразу оба пирата, и синхронно поприветствовали его:
Ульхрюль встал и засунул нож за пояс. Подошёл ближе, протянул Ахимасу руку и все тем же осипшим голосом представился:
— Меня зовут Ульхрюль.
— Очень приятно. Леонардо сказал, что я не говорю своего имени?
— Нет.
— Так вот, я его не говорю. Так что зови меня просто господин А.
— Господин А! — повторил Ульхрюль с насмешкой. — Тогда я мать Ол’ла.
— Скорей уж брюходера любитель, — Сказал Ахимас.
— Откуда ты сук… знаешь?
— Леонардо на двери бара повесил записку, — вмешался молчавший до сих пор Кротен. — Он велел тебе хряку, вернуть бочку. Но ты налакался словно…
— Пора идти, — перебил нравоучения Кротена, Ахимас.
Кротен выдохнул и кратко ответил:
— Пора.
Трио выдвинулось к месту засады.
— Пепел и мел прихватили? — спросил Ахимас.
— М-да, прихватил, — ответил Кротен и потряс туго набитым мешком.
— Зачем так много?
— Больше — лучше!
Помолчав, Кротен все же спросил:
— Но я так и не пойму, зачем все это?
— Да, зачем?! — вставил осипшим голосом Ульхрюль.
— Леонардо не рассказал?
— Нет! — снова хором ответили пираты.
— Чтож, так даже лучше.
— Лучше для кого? — спросил Ульхрюль.