Чтение онлайн

— Но, спасительница, с чего тебе уходить? — Эта мысль наполнила его глубочайшей грустью.

— Выводок рвется на свободу, они хотят, чтобы мы, Духи, исчезли. Наступит день, когда мне придется отправиться воевать. Я не знаю своего будущего.

Свет, коконом окружающий Доблесть, начинает гаснуть.

— Постой! Я люблю тебя всем сердцем! Останься со мной! Я не понял твоих слов, моя спасительница!

— Тогда слушай. Есть два великих Дракона, не один. И сейчас они стоят друг перед другом, беззащитные. Наш еще спит, дальний давно проснулся. Они склоняются к войне. Точка Противостояния — Конец Мира, где раньше стояла Стена. Где наша Великая Дорога встречается со своей родной сестрой.

Доблесть сбрасывает на землю нагрудный доспех, сделанный из гибких пластин. Он падает беззвучно. Поверх она кидает меч в ножнах.

— Я отдам тебе часть себя, — говорит Доблесть, — чтобы хоть ею остаться здесь, если меня отошлют прочь. Я не могу более ничем помочь смертному. Возьми этот меч и доспех. Если найдешь себе достойного скакуна, шепни ему мое имя, и он будет служить тебе. Но не служи выводку. Ибо Маятник качнулся. Слышишь меня? Маятник качнулся.

По лицу человека побежали слезы. Доблесть исчезла, и лишь по лежащим на земле мечу и доспеху он знал, что то был не сон или видение, вызванное лихорадкой. Да еще по лужам крови. О том же говорило сердце, вновь начавшее биться.

— Посылали за мной?! — Кейс расхохотался. — С чего это вдруг, бога ради, горстка проклятущих чудищ-драконов, или кто у вас там, наверху, будет посылать за мной?!

По всей видимости, этот вопрос Инвия сочла недостойным ответа и решила проигнорировать. Ее пустые глаза были яркими, как озерца воды в солнечном свете, хотя ни они, ни приоткрытые губы не выражали ровным счетом ничего. Ясно было одно: она наблюдает за ним. Кейс невольно задумался, есть ли под этой бесстрастной оболочкой хоть одно человеческое чувство? Ветер весело взъерошил ее снежно-белые волосы и длинные мягкие перья крыльев. Она стояла на воздухе и смотрела на старого пьяницу.

Ноги Кейса свисали над пропастью с края уступа, располагавшегося над толстым слоем светокамней, устилавших свод неба. Хотя они потускнели, знаменуя приход ночи, сияние их причиняло боль глазам. Долгий-долгий путь вниз — а затем земля одним ударом вышибет из него жизнь. Кейс начинал с нетерпением ждать этого момента. Он непременно расправит руки и бросится вниз, вопя и брыкаясь, как осел. Главное, не приземлиться на того, кто этого не заслуживает, хотя тут, конечно, не угадаешь. Он представил себе, как горстка людей идет себе куда-то по своим делам, а тут старый самоубийца шлепается на одного из них, вызвав жуткую суматоху, — и разразился хохотом. Кейс подбросил шляпу — ветер тут же вырвал ее и умчал прочь.

— Если я спрыгну, ты меня поймаешь, не так ли?

Инвия ответила:

— Да. Но не делай этого!

Он рассмеялся:

— Почему бы и нет?

— Ты меня раздражаешь.

— Как печально! Прошу меня простить, некоторые вещи никогда не выходят из моды, — произнес он, с наслаждением почесывая между ног.

Инвия расправила крылья и без малейшего усилия подхватила Кейса под мышки.

— Стой, какого хрена ты это делаешь?! — зарычал тот, почувствовав, как крепкие руки больно стиснули и без того болевшие от долгого пути наверх мышцы, когда крылатая женщина выдернула его из несостоявшегося полета к земле — и смерти.

Ее крылья ударили по воздуху, и Инвия понесла старика еще выше, по узкой воронке темно-серого камня, прочь от небесного свода к отверстию, через которое Кейса пришлось пропихивать, так как оно было очень узким. После мучительного продвижения по отвесному лазу перед ними раскрылась просторная пещера с голыми темными стенами. Ветер завывал в сотне сквозных дыр, проделанных в куполе и стенах этой странной «комнаты», вытягивая жуткие ноты, словно кто-то как попало дул в огромную деревянную дудку. То и дело из глубины до Кейса доносились нечеловеческие крики, отдающиеся эхом от стен.

Сам того не желая, старик почувствовал любопытство, смешанное со странным, необъяснимым ощущением, что этот огромный пустой купол — древний, куда древнее всего, что на протяжении своей истории создавали люди. Эта древность давила на плечи, он чувствовал ее тяжесть всем телом. Воздух казался густым из-за странного запаха.

— Ну и где эти твои драконы? — поинтересовался Кейс.

— Не здесь! Это — Врата. Они никогда не приходят сюда. Нельзя.

Раздался далекий грохот. Каменный пол под ногами Кейса слабо вздрогнул. Инвия издала восторженную свистящую трель.

— Что бы там ни топало, это явно здоровенная зверюга, — удивился Кейс.

Он втянул носом воздух, пытаясь понять, чем здесь пахнет. Голова начала кружиться, и он повалился на пол. Мысли лениво крутились, пока не разлетелись на части и не превратились в цвета и странные образы, плывущие перед глазами, — целый мир стал размытой, раскрашенной картинкой, каждый элемент которой обладал собственным значением, не нуждающимся в дальнейшем толковании или приукрашивании. Затем Кейс ощутил приятный вкус и впился в то, что прижалось к его губам. Разум медленно вернулся.

Бесстрастные глаза Инвии пристально вглядывались в его лицо; разрезанное запястье одной руки она прижимала к его губам, давая старику напиться крови.

— Ты жив? — спросила она.

Кейсу хотелось произнести в ответ что-то умное, ядовитое, но он сумел выдавить только:

— Эх…

— Ходячие здесь не появляются, — произнесла она. По пещере разнеслась глубокая, пронзительная нота, сыгранная порывом холодного ветра, пронесшегося по соседнему тоннелю и взъерошившего волосы крылатой женщины. — Воздух здесь очень силен. Эти ходячие такие же нежные, как и их кожа. Он им не нравится. Глупые существа.

Новый порыв воздуха — и тоннель над ними запел свою песню. Стайка Инвий пронеслась по нему, заполнив пространство у входа. Они непрерывно обменивались свистящими трелями. Наткнувшись на человека, они бросились в разные стороны, одна задержалась, чтобы взглянуть на Кейса, а затем рванулась прочь, превратившись в размытый силуэт с белыми крыльями и алыми волосами.

Инвия подождала немного, давая старику время оправиться от обморока. Тот внезапно испытал сильное желание заполучить порцию травки, к которой некогда питал сильную приязнь. Но позже Кейсу удалось приучить свое тело довольствоваться алкоголем, на большее не хватило средств.