Чтение онлайн

Трастун подошел к ступеням, и его воины с безукоризненной синхронностью опустили болтганы. Он потянулся к шлему. Придворные ахнули и зашептались. Толпа перед глазами Достейна поплыла. Отдельные люди в ней словно смазались и стали напоминать ему богато выряженных зверей. Кто-то всхлипнул. У Достейна закружилась голова.

Трастун отсоединил верхнюю часть шлема и с шипением снял ее. Затем мягко надавил на маску с вокс-решеткой и отцепил ее от горжета и гибких уплотнений на шее. Кинув маску в перевернутый шлем, он встал во всей своей красоте, самое совершенное и отвратительное существо из всех, которых видел Достейн. У него была идеальная, перламутрово-белая кожа. Один его глаз был полностью изумрудно-зеленым. Второй был золотистым, со зрачком-щелкой, словно у кота. Со лба над золотистым глазом росла пара небольших рогов, розоватых и гладких, будто створка морской раковины.

— Приветствую, Достейн! — воскликнул он, ударив кулаком в грудь. — Вольный лорд Гератомро! — Голос Трастуна был чистым и звонким, однако слова сочились ядом. Его губы скривились в жестокой ухмылке. — Ты проявил мудрость не по годам, отвергнув Ложного Императора и объявив независимость своего мира. Разве он не принадлежал всегда тебе, а не лордам Терры, прихвостням трупа-бога, которые поставили себя выше и узурпировали твое законное право? Ты — истинный наследник Магора, мой лорд.

Широким плавным шагом он взошел по ступеням на помост, размазав останки головы гражданского лорда. Наверно, вес Трастуна был огромным, поскольку его ботинки без труда раздавили плоть и сокрушили кости на пути по мраморным ступеням.

— Я — лорд Дамиан Трастун из Детей Императора. Рад встрече.

— Детей Им-им-императора? — запнулся Достейн.

— Да, ибо разве не все мы дети Императора? Разве Он не желал, чтобы вы считали, что Он присматривает за вами, подобно отцу? — Трастун наклонился ближе и прошипел сквозь заостренные зубы: — Ложь. Он — мутант, как те, кого Он угнетает в каждом мире. Псайкер, как тысячи тех, кого Он забивает каждый день для поддержания Своей противоестественной жизни. Я зову Его лицемером. Лгуном. — Трастун снова выпрямился, и Достейн оказался в его тени, словно в тюремной камере в башне. — Мы сохранили данное Им название. Ирония. Юмор сам по себе приятен, но он становится лучше, если его сладость приправлена горечью насмешки. Кому не охота посмеяться? — воскликнул он, и Достейн невольно вздрогнул. — Наслаждение, удовлетворение, насыщение. Император не предлагает ничего подобного. Все, что он может дать, это рабство! Для Него мы были не более чем инструментом. Для него мы, Легионес Астартес, были расходным оружием. Но благодаря нашему истинному владыке мы стали повелителями всего, до чего в силах дотянуться. — Он поклонился, и на его лице снова заиграла ужасная улыбка. — Конечно, кроме этого места… Это ведь твой мир, мой лорд.

Он повернулся к Дилу и склонился в еще более глубоком поклоне.

— Мой лорд. Стоять подле вас ни с чем не сравнимое наслаждение. — На этот раз в его словах не сквозила ирония.

— Наш владыка рад, что ты пришел, — произнес Дил.

— Неужели я бы мог упустить столь божественное представление? — Он повернулся к Поллейн. — Это врата? Как чудесно. — Нечеловечески большим бронированным пальцем он провел по челюсти Поллейн.

Она вздрогнула, но от удовольствия ли, или от ужаса, или от смеси обоих чувств, Достейн не мог сказать.

— Как чудесно, — сказала она.

— Кто ваш владыка? — спросил Достейн.

Трастун плавно развернулся, снова обратив внимание на нового лорда Гератомро.

— Как «кто»? Владыка излишеств! Князь наслаждения! Властитель красоты и забвения. Разве ты с ним не знаком? — с деланным удивлением сказал он.

— Никогда не слышал о таком человеке.

— Нет. Ты — раб дряхлого трупа-царя. Какая жалость. Считай себя одним из слепых и убогих. Но возрадуйся! Мы принесли весть о справедливом князе, что обойдется с тобой так, как положено, с лаской и вознаграждением пикантными ощущениями, которых ты нигде более не познаешь.

— Ты не говорил о князе, — повернулся Достейн к Дилу. — Разве я не король?

— Я многое тебе не говорил. Но все это ради твоего же блага, мой лорд. — Дил и лорд космодесантников обменялись ухмылками.

— Подать яства! — воскликнул Трастун.

— Но пир уже ждет! — сказал Достейн, оправившись от ступора. Он указал на длинные пиршественные столы, выставленные в зале.

Трастун проигнорировал его слова. Двери снова распахнулись. Вошли ряды людей-слуг, одни несли высокие кувшины, другие — подносы с кубками. Их одеяния прикрывали лишь самые крошечные части их срама, а часто не было и этого. Их с ног до головы увивали татуировки, глаза были подведены тушью, на шеи надеты ошейники с шипами, а волосы залакированы в вычурные шипы и гребни самых разных расцветок. Они влились в толпу и начали разливать вино. По комнате пополз густой запах, тяжелый смрад, маскирующийся под нечто приятное.

Лорды и леди Гератомро неохотно пробовали вино, но в момент, когда оно касалось их губ, неловкость сразу испарялась. Страх сменялся весельем. В зале воцарился возбужденный гомон.

— Мой лорд, — сказал Трастун, взяв кубок у одного из рабов и протянув его Достейну.

Чистое, густое вино оставалось на стенках, источая сладкую остроту.

— Пей.

— Я…

— Пей! Тебе нужно выпить, затем поесть. Ты должен набраться сил для брачной ночи, — похотливо произнес он.

— У меня есть силы, — слабо возразил Достейн.

Трастун бросил на Поллейн многозначительный взгляд.

— Тебе понадобится больше.

Достейн принял кубок. Запах затмил ароматный воздух и заставил его рот увлажниться. Под взором космодесантника у него не осталось другого выбора, кроме как выпить.

Едва он это сделал, как рот защипало от наслаждения. Это было то самое вино, которое он пил во сне, но его запах наяву превосходил даже грезы. Слаще запаха он не ощущал. Вино еще не успело достичь пищевода, как его уже одолела пьянящая эйфория. Лицо Достейна расплылось в улыбке.

— Да, да? — ободряюще закивал Трастун. — Вино пришлось тебе по вкусу, мой лорд?

— Оно превосходное! — крикнул Достейн.

Трансчеловек взял широкий кубок, под стать его масштабам, и торжественно поднял.

— Твое здоровье!

Достейн, неконтролируемо хохоча, влил немного вина наложнице у себя на коленях. Едва она его попробовала, ее угрюмость вмиг растаяла и ее теплое тело расслабленно опустилось на него.

Трастун воздел кубок перед залом и воскликнул:

— Мой лорд требует дани уважения, праздника похоти и излишества! За планетарного командующего Достейна! Ешьте, пейте, отдайтесь кутежу и откровению!

Останови танк и попроси у машинного духа терпения.

Да будет первый предохранитель снят и вознесена хвала Омниссии, кто суть властитель света и знания.

Да будет главный переключатель снят из положения «Альфа», освобождая двигатель от священных обязанностей приводного агрегата, что ведет бронированного слугу Императора и Омниссии в бой. Вознеси хвалу Марсу и тем самым его величию.