Чтение онлайн

– Я только этого и хочу!

– Сам я об этом почему-то не догадался бы. Странно, как человек способен ошибаться. И даже как способны ошибаться два человека. Ты удивишься, услышав, что я полюбил Леони.

– Ничуть. Она ведь очень красива.

– Напомни мне при случае, чтобы я научил тебя презрительной усмешке, Хью. У тебя она получается слишком подчеркнутой, становится всего-навсего гримасой. А надо лишь чуть-чуть искривить губы. Вот так. Но вернемся к теме. Ты все-таки удивишься, услышав, что я не думал о Леони как об очень красивой девушке.

– Ты меня изумляешь!

– Уже много лучше, мой дорогой. Ты способный ученик.

– Джастин, ты невозможен! Это не предмет для шуток!

– Разумеется! Ты видишь во мне… строгого опекуна.

– Не понимаю!

– Я увезу Леони в Англию, где помещу под крылышко моей сестрицы, пока не подыщу какую-нибудь почтенную тактичную даму, которая станет дуэньей при опекаемой мной мадемуазель Леони де Боннар. И вновь веер выразит мои чувства. – Веер описал в воздухе сложную кривую, но Хью даже растерялся от изумления.

– Твоей… твоей опекаемой! Но… почему?

– Ах, моя репутация! – скорбно произнес герцог. – Каприз, Хью, каприз.

– Ты будешь обходиться с ней как с дочерью?

– Да, как с моей дочерью.

– И долго ли? Если это только каприз…

– Вовсе нет. У меня есть причина. Леони меня не покинет до тех пор… скажем, до тех пор, пока не обретет более подходящего дома.

– Пока не выйдет замуж, имеешь ты в виду?

Тонкие черные брови внезапно сошлись на переносице.

– Имел я в виду не это, но пусть так. Из всего этого следует, что Леони будет в такой же безопасности под моей опекой, как была бы… под твоей, скажу я, поскольку лучшего уподобления не нашел.

Хью встал.

– Я… ты… великий Боже, Джастин, ты шутишь?

– Насколько мне известно, нет.

– Ты правда говоришь серьезно?

– Мне кажется, ты немножко оглушен, мой милый.

– И даже еще больше смахиваю на овцу, – отозвался Хью с быстрой улыбкой и протянул руку. – Если ты сейчас говоришь честно, а, по-моему, это так…

– Ты мне льстишь, – прожурчал герцог.

–…то ты поступаешь…

– …как никогда прежде не поступал.

– …поступаешь чертовски хорошо.

– Но ведь тебе неведомы мои побуждения.

– А ведомы ли они тебе? – негромко сказал Хью.

– Что-то слишком мудрено, Хью. Льщу себя мыслью, что я их знаю. И очень хорошо.

– А я не так уж в этом уверен. – Хью снова сел. – Да, ты меня изумил. Что дальше? Леон знает, что ты догадался о его… ее… черт побери, я снова запутался!.. тайне?

– Она ничего не знает.

Хью помолчал.

– Может быть, она не захочет остаться с тобой, когда ты ей скажешь, – произнес он наконец.

– Возможно. Но она – моя и должна делать то, что я ей велю.

Внезапно Хью снова встал и отошел к окну.

– Джастин, мне это не нравится.

– Могу ли я спросить, почему это тебе не нравится?

– Она… она слишком к тебе привязалась.

–Ну и?

– Не добрее ли будет подыскать что-нибудь… отослать ее?

– И куда же, моя милая совесть?

– Не знаю.

– Это такая поддержка! Вот и я не знаю, а потому, мне кажется, мы можем спокойно забыть эту мысль.

Хью повернулся и возвратился к столу.

– Ну хорошо. Надеюсь, ничем, дурным это не кончится, Джастин. Когда ты думаешь положить конец ее… ее мальчишеству?

– Когда мы приедем в Англию. Видишь ли, я оттягиваю эту минуту насколько возможно.

– Почему?

– Ну, во-первых, она будет чувствовать себя неловко со мной, оставаясь в мужской одежде и зная, что мне известно, кто она. А во-вторых… во-вторых… – Он умолк и хмуро уставился на веер. – Ну, будем честны. Я очень привязан к Леону, и мне не хочется обменивать его на Леони.

– Я так и подумал. – Хью кивнул. – Будь добр с Леони, Джастин.

– Таково мое намерение, – ответил герцог с поклоном.

Вначале следующей недели Давенант покинул Париж и отправился в Лион. И в тот же день Эйвон, призвав к себе maоtre d'hфtel [46] Уокера, сообщил ему, что завтра отбудет из Франции. Уокер не удивился, давно привыкнув к внезапности решений своего господина. Он был весьма сдержанным человеком с непроницаемым лицом. Он много лет служил у герцога, и тот, убедившись в его скрупулезной честности и преданности, поручил ему свой парижский дом. У его светлости был еще дом в Лондоне на Сент-Джеймской площади, оба дома он держал открытыми, с полным штатом прислуги, так что пост этот был очень важным. Обязанностью Уокера было держать парижский особняк в полном порядке и всегда готовым к приезду герцога или его брата.

Из библиотеки Уокер направился на половину слуг, дабы сообщить Гастону, камердинеру, Мийкину, груму, и Леону, пажу, что они должны приготовиться к отъезду на следующее утро. Леона он обнаружил в комнате домоправительницы, где тот, примостившись на краешке стола, болтал ногами и жевал кусок пирога. Мадам Дюбуа в покойном кресле у огня скорбно следила за ним. Уокера она встретила кокетливой улыбкой, так как была недурна собой, но Леон, покосившись на чопорную фигуру в дверях, ограничился легким кивком и продолжал наслаждаться пирогом.

– Eh, bien, m'sieur? [47] – Мадам разгладила юбки и вновь одарила maоtre d'hфtel сладкой улыбкой.

– Нижайше прошу прощения, мадам, что обеспокоил вас. – Уокер отвесил поклон. – Но я ищу Леона.

– Вот он я, Уокер! – Леон повернулся к нему. Лицо Уокера еле заметно скривилось. Единственный среди прислуги, Леон называл его просто по фамилии.

– Минуту назад меня позвал его светлость и предупредил, что завтра уезжает в Лондон. Я пришел предупредить тебя, Леон, что ты должен быть готов сопровождать его.