Чтение онлайн

– Уверен, все не так плохо. Не может быть такого, чтобы все в баре…

Ваксиллиум выглянул за дверь и осекся. Высокий бармен ни за кем не побежал. Нет, он стоял посреди пивной салуна, жестами указывая на комнату возле лестницы и призывая собравшихся головорезов и негодяев встать и вооружиться. Те колебались, кто-то отвечал сердитыми жестами, но некоторые уже достали пистолеты.

– Проклятье… – прошептала Лесси.

– Тем же путем, каким ты вошла? – предложил Ваксиллиум.

Вместо ответа Лесси с необыкновенной осторожностью закрыла дверь, потом отпихнула его в сторону и пробралась к окну. Стоило ей схватиться за подоконник с намерением выскочить наружу, как поблизости раздался треск выстрелов, и от подоконника полетели щепки.

Лесси с ругательством бросилась на пол. Ваксиллиум залег рядом.

– Снайпер! – прошипел он.

– Ты всегда так наблюдателен, мистер Шейный Платок?

– Нет, только когда в меня стреляют. – Он выглянул из-за подоконника, но поблизости было с дюжину мест, где мог притаиться меткий стрелок. – У нас проблема.

– Твоя наблюдательность по-прежнему остра как бритва. – Лесси по-пластунски добралась до двери.

– Я имел в виду не только очевидную сторону. – Ваксиллиум пересек комнату на полусогнутых ногах. – Когда они успели разместить снайпера? Они будто меня ждали. Возможно, все это место – ловушка.

Когда он достиг двери и опять ее приоткрыл, Лесси тихонько выругалась. Головорезы негромко спорили и жестами указывали в их сторону.

– Они приняли меня всерьез, – заметил Ваксиллиум. – Ха! Репутация работает. Видишь? Они испугались!

– Поздравляю. Как думаешь, меня наградят, если я тебя пристрелю?

– Надо подняться этажом выше, – решил Ваксиллиум, окидывая взглядом лестничный пролет прямо рядом с их дверью.

– И какой от этого толк?

– Ну, прежде всего, эти вооруженные ребята, которые собираются нас убить, находятся здесь, внизу. Очень бы хотелось оказаться где-то в другом месте, а лестницу защищать проще, чем комнату. Кроме того, может, удастся разыскать окно на другой стороне здания.

– Ну да, если тебе охота прыгать с высоты двух этажей.

Прыжки не были проблемой для алломанта-стрелка: Ваксиллиум мог оттолкнуться от брошенного кусочка металла, а пока тот падал, замедлиться и приземлиться в целости и сохранности. Он также был ферухимиком и мог использовать свою метапамять, чтобы уменьшить вес куда сильней, чем делал сейчас, оставив сущие крохи, позволявшие почти парить в воздухе.

Однако способности Ваксиллиума не были широко известны, и он не намеревался ничего менять. Он слышал байки о собственных чудесных спасениях, и ему нравилось, как загадочно они звучали. Конечно, ходили слухи, будто он металлорожденный, но, пока люди не знали наверняка, на что он способен, у Ваксиллиума оставалось преимущество.

– Ты как знаешь, а я – к лестнице, – сказал он Лесси. – Если хочешь остаться здесь и пробиваться наружу с боем – великолепно. Обеспечишь мне идеальное прикрытие.

Она бросила на него оценивающий взгляд, потом ухмыльнулась:

– Ладно. Сделаем по-твоему. Но если нас подстрелят – угостишь меня выпивкой.

«Я точно ее откуда-то знаю», – подумал Ваксиллиум.

Кивнув, он тихонько сосчитал до трех, потом выскочил из комнаты и направил пистолет на ближайшего головореза. Тот отпрыгнул, и все три выстрела Ваксиллиума угодили не в бандита, а в пианино; каждое попадание сопровождалось негармоничным дребезжанием.

Позади него из комнаты выбралась Лесси и побежала к лестнице. Пестрая компания головорезов с изумленными возгласами вскинула стволы. Ваксиллиум отвел пистолет так, чтобы тот не попал под воздействие его собственной алломантии, и легонько толкнул голубые лучи, которые вели к находившимся в салуне. Бандиты открыли огонь, но алломантическое отталкивание сдвинуло их пистолеты и сбило прицел.

Спасаясь от шквального огня, Ваксиллиум взбежал по ступеням следом за Лесси.

– Провалиться мне в преисподнюю, мы живы, – заметила та, когда они достигли первой лестничной площадки. И обернулась.

Ваксиллиум глянул в ее раскрасневшееся лицо, и в памяти что-то щелкнуло, точно ключ в замке:

– Да я ведь тебя уже встречал!

– А вот и нет, – огрызнулась Лесси, отворачиваясь. – Давай не будем…

– «Плачущий бык»! – перебил Ваксиллиум. – Танцовщица!

– Ох, Господь Запредельный, – проговорила она, первой бросаясь вверх по лестнице. – Ты запомнил.

– Я так и знал, что ты притворялась! Даже Раско не нанял бы столь неуклюжую девушку, какими бы красивыми ни были ее ноги.

– Пожалуйста, можно мы пойдем и выпрыгнем из окна? – спросила Лесси, проверяя, нет ли на верхнем этаже бандитов.

– Что же ты там делала? Охотилась за бандитом ради награды?

– Ага, в каком-то смысле.

– И ты действительно не догадывалась, что они заставят тебя…

– Разговор окончен.

Они вышли на верхний этаж. Ваксиллиум выждал, пока тень на стене не оповестила о том, что кто-то поднимается по лестнице следом за ними, и выстрелил в появившегося головореза; снова промахнулся, но заставил бандита отступить. Внизу кто-то начал ругаться и спорить. Может, все в салуне и продались Гранитному Джо, однако и чрезмерной преданностью похвастать не могли. Первому, кто поднимется по ступенькам, с большой вероятностью светило получить пулю, и ни один не испытывал желания так рисковать. Это давало небольшой выигрыш во времени.

Ворвавшись в одну из комнат, Лесси прошла мимо пустой кровати, рядом с которой валялись чьи-то ботинки. Распахнула окно, располагавшееся на противоположной от снайпера стороне здания.

Перед ними раскинулся городишко Везеринг: пустынное скопище лавок и домов, словно притаившихся в ожидании – тщетном! – того дня, когда сюда дотянется своими пальцами железная дорога. В некотором отдалении, за убогими постройками, лениво бродила пара жирафов – единственный признак животной жизни на огромной равнине.

Падать из окна предстояло прямо на землю – никакой крыши, на которую можно перебраться. Лесси с опаской глянула вниз. Ваксиллиум сунул пальцы в рот и резко свистнул.

Ничего не произошло.

Он опять свистнул.

– Сдурел? Что ты творишь? – резко одернула Лесси.

– Подзываю лошадь, – объяснил Ваксиллиум и снова свистнул. – Мы спрыгнем в седло и ускачем прочь.

Лесси уставилась на него, как на умалишенного:

– Ты это всерьез?

– Ну конечно. Мы практиковались.