Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
Из-за отгородки в углу показался на миг Геннадий с поварешкой в руках и, загадочно ухмыльнувшись, вернулся к приготовлению обеда. Однако с трапезой вышло не так гладко, как представлялось старику-путейцу в его сладких мечтах. Когда члены экипажа подтянулись со всех закутков огромного транспорта, в кают-компании разом стало тесно и душно. Тяжелый взгляд наемника не добавлял комфорта. Мысли о еде пришлось отложить на потом.
– У вас, думаю, накопились вопросы, – начал Таран без предисловий. – Самое время, пожалуй, их задать.
Глаз он не поднимал, но и без пояснений было ясно, кому адресована реплика в первую очередь. Однако Глеб, насупившись, молчал. То ли перегорел, то ли обида и разочарование перебороли любопытство…
Казалось, замешательство мальчика передалось остальным. Никто не решался говорить с командиром в открытую. Но вот шевельнулся Безбожник. Задумчиво потер подбородок, прочистил горло, решительно сплюнув под ноги.
– Я так понимаю, обратно в метро нам теперь дорожка заказана?
– Отчего же? Веганцам параллельно, кто вы и откуда. Да и приморцы сквозь железо глядеть пока не научились. Видели только тягач и меня. Да вот Глеба еще, пожалуй… – добавил наемник, помедлив. – К остальным претензий, думаю, не будет.
– Зачем? – не выдержал паренек. – Зачем ты убил их?
Глаза его полыхнули огнем.
Дернувшись, как от оплеухи, Таран поднял было голову, но так же быстро совладал с эмоциями и снова принялся сверлить взглядом столешницу.
– Ты все видел, Глеб. Либо мы их, либо они нас, – в голосе наемника угадывалась тщательно скрываемая горечь. – Я до последнего считал, что Шугай нас пропустит…
– Поэтому, как обычно, пошел напролом.
– У него был приказ. Уговоры тут вряд ли бы помогли.
– Ты сказал «вряд ли»? – переспросил мальчик. – Значит, все-таки оставался шанс решить дело миром?
– Или вовсе отложить экспедицию до лучших времен, – неожиданно поддержал Безбожник. – Пацан дело говорит.
Пришла очередь Тарана отмалчиваться. Стремительным ручейком проносились секунды, неумолимо утекая сквозь сито времени, а негласный лидер все медлил с ответом.
– О чем все-таки вы с Тертым шептались? – вступил Индеец. – Это ведь из-за него мы так шустро из города удрапали?
– Из-за него, – поспешил сменить тему наемник. – История мутная… но если дело выгорит…
Все услышанное далее воспринималось с трудом. Слишком уж невероятными оказались новости.
– С момента гибели Пахома многое изменилось. – С каждым произнесенным словом Таран мрачнел все больше. – За какую-то пару недель коммунисты расчистили завал в Красном Пути. Тот самый, что перекрыл доступ к кабельному коллектору и Пулковской обсерватории.
– И конечно же, кто-то сразу сунулся в схрон Черного Санитара, так? – не удержался от комментариев Индеец. – Вот только зачем? Ведь ты рассказывал, что внутри все выгорело?
– Все, да не все… как оказалось. Тертый отправил своих людей на зачистку обсерватории, а те нарыли кое-что любопытное.
– Терентьев? Из Торгового города? Ему-то что за интерес?
– Этот проныра снюхался-таки с руководством Эдема, – вступил Геннадий. – Скрытую торговлю налаживает, бизнесмен липовый… И сдается мне, это они Тертого настропалили насчет обсерватории. Хвосты за Черным Санитаром подчищают, шифруются.
Наемник кивнул:
– Именно так. Задача поисковой группы состояла в том, чтобы изъять с объекта любые упоминания об Эдеме. В результате у научников подземного комплекса оказался жесткий диск с компьютера Пахома. А в уцелевших кластерах – логи обмена данными со шпионским микроспутником. Тем самым, о котором Пахом рассказывал перед… перед тем как…
Таран запнулся, кинув осторожный взгляд на Аврору. Но девочка на упоминание о смерти отца отреагировала спокойно, едва заметным кивком призывая рассказчика продолжать.
– К одному из перехваченных аппаратурой сообщений был приложен отчет некоего ученого о ходе работ над проектом с интригующим названием «Алфей». Подробностей Тертый сообщить не успел, но суть разработки, как бы это фантастично ни звучало… – наемник окинул взглядом сидящих, собираясь с духом, – в изобретении способа нейтрализации радиации.
Хирург неопределенно хмыкнул, почесал заросший щетиной подбородок. На лице его отразилось крайнее недоумение.
– Я, конечно, далек от физики, но речь, судя по всему, о каком-то новом сорбенте из тех, что применяются при дезактивации почв, – предположил Безбожник после затянувшейся паузы. – Вот только, братцы, дело это долгое и хлопотное. Не одного года и даже десятилетия. А после обработки, когда радионуклиды связаны раствором, зараженный грунт все равно вывозить куда-то надо… Тут техника нужна. Много техники. Бульдозеры, экскаваторы, грузовики… В масштабах целого города – пустая затея.
– А что, если этот «Алфей» действительно нетра… нейтра… ну, уничтожает радиацию? – от волнения слова в голове Глеба путались и упорно не желали складываться в удобоваримые фразы. – Прибор какой-нибудь или установка… Помнишь, Аврора, ты же рассказывала про похожую штуковину? «Пылесос» называется!
Девочка прыснула со смеху, но быстро взяла себя в руки, заметив, как смешался напарник.
– Пылесос тоже грязь не уничтожает, а всего лишь собирает. А что касается нейтрализатора радиации, то подобной… «штуковины» в природе существовать не может, – пояснила она, старясь говорить нарочито медленно и доходчиво. – Время распада ядер радиоактивных элементов – величина постоянная, и ускорить этот процесс невозможно. Существует даже такое понятие – период полураспада, который, к примеру, для «цезия-137» составляет…
– Не части, дочка, – вклинился Безбожник. – Все и так ясно. Тех, кто не в курсе, позже просветишь. Думаю, сейчас более интересны подробности разговора с Терентьевым. Он что-нибудь еще рассказал об этом расчудесном «Алфее»?
Хирург вопросительно посмотрел на Тарана, но тот лишь отрицательно помотал головой.
– И ты готов бросить все и катить не пойми куда ради какой-то полумифической технологии, более похожей на сказку?
В наступившей тишине стал различим монотонный шелест ледяной крошки, что под порывами шквального ветра скреблась и стучала по броне ракетовоза, словно живое существо. Аккомпанируя бушующим внутри кают-компании страстям, за бортом разыгралась нешуточная пурга.