Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
Возле бокового люка уже толклись Безбожник и Глеб, отчаянно барабаня по железу и дергая неподвижную рукоять. Дым стоял чуть поодаль и лупил по деревьям из «калаша».
– Индеец, ты где там застрял, трепан тебя дери! – теряя терпение, надрывался Безбожник. – Отпирай быстрее!
– Вот придурок! – послышался раздосадованный вопль Мигалыча. – Он и водительскую дверь изнутри запер! Чего делать-то, командир?
На анализ ситуации времени не оставалось. Мутанты подобрались вплотную, а самые резвые, спланировав на летательных перепонках, уже приземлялись на броню в опасной близости от экипажа.
– Под днище лезьте! – гаркнул сталкер. – Дым, прикрывай!
Пихнув Глеба к просвету между гигантскими колесами, Таран взобрался на крышу и в три прыжка достиг решетчатого кузова. Следом зацокали коготками по обшивке сразу несколько шустрых бестий. Автомат застучал ровно и жизнеутверждающе. Изорванные тушки бесформенными комками покатились с брони. Последнего нападавшего точным выстрелом снял Геннадий, весьма своевременно вскарабкавшись на крышу со стороны кормы.
План был прост и незатейлив – попасть внутрь огороженного клетью кузова и через шлюзовую камеру – в жилой отсек. Проблема состояла в том, что после случая с нефтяником, получив нагоняй за оплошность, Дым решил подстраховаться, и теперь вмонтированный в потолок люк был не просто заперт, а основательно, с присущей мутанту скрупулезностью, заварен по периметру.
– Да чтоб тебя… – в сердцах бросил Таран. – Заставь дурака богу молиться…
Все еще надеясь на чудо, он подергал решетку люка.
– Даже не пытайся, – махнул ручищей Геннадий. – Бесполезно. Моя ж работа.
– Ты бы еще головой работал так же, как руками, – цены б тебе не было!
Перепалку прервал торжествующий вопль Глеба. Со своей позиции сталкер и мутант заметили сноп света, что изливался из нутра ракетовоза. Похоже, Индеец все-таки соизволил открыть боковой люк.
Скатившись с крыши, оба принялись поливать шевелящиеся ветви свинцом, пока немногочисленный экипаж штурмовал обледенелую лесенку трапа. Нырнув в проем последним, Таран откатился с прохода. С лязгом встала на место бронированная створка, и почти сразу тесное пространство отсека наполнилось воплями и отборной бранью.
– Ах ты ж мразь! Вот оно! Лови! Хватай! Царапается, стерва!
Не иначе как на борт проник один из назойливых ночных гостей. В поле зрения сталкера на мгновение появилось взъерошенное создание с четырьмя раздувающимися ноздрями на слюнявом щетинистом рыле. Затем знакомая зеленая пятерня подцепила существо за задние лапы и отправила в стремительный полет через весь отсек. С чавкающим звуком воткнувшись в переборку, тушка съехала на пол безжизненным бурым комком.
Пока поднимались на ноги, да приводили себя в порядок, Безбожник с интересом разглядывал невиданную тварь.
– Неплохо ты ее приложил, – похвалил он Геннадия. – Разрази меня гром, если это не белка-летяга!
– Белка? – от удивления Мигалыч аж забыл про ломоту в натруженной спине и подошел ближе, осторожно косясь на труп. – Белки, если мне память не изменяет, орешки кедровые грызут, а не старых уважаемых людей.
– Так то прежние белки, а этот летун, видать, из новой породы. Такой любыми орешками не побрезгует.
Заметив скабрезную ухмылку на небритой роже Безбожника, старик брезгливо сморщился:
– Тьфу, нехристь какая! Выкинуть бы эту «неведому зверушку», пока не завоняла…
Только теперь, когда схлынули первые эмоции, команда обратила внимание на Аврору. Похожая на собственную тень, девочка стояла чуть поодаль и робко улыбалась. Хрупкое тельце сотрясал озноб – сказывалась слабость и недавняя травма.
– Так это ты открыла люк? Умничка! – бережно подхватив Аврору на руки, Таран передал ребенка Дыму, а сам устремился в глубь отсека.
Заподозрив неладное, остальные бросились следом, но остановить командира не успели. Индеец скорчился на кушетке, обхватив колени руками, и тихо поскуливал. Когда сталкер вытащил безвольное тело в проход, парень даже не пробовал сопротивляться. Хлесткий удар по лицу отбросил огрызка к стене, из разбитого носа ручьем потекла кровь.
– Ты мне, с-с-сука, за все ответишь… – Таран попытался вновь выдернуть бедолагу из угла, но Безбожник и Мигалыч, навалившись, оттащили взбешенного командира.
Сталкер попытался стряхнуть руки, что удерживали его на месте, но вовремя заметил на плече морщинистую пятерню Мигалыча и успел совладать с эмоциями – не хватало еще покалечить хрупкие стариковские кости.
– Остынь, командир! Хватит с него! Гляди, он же не в себе!
С Индейцем и вправду творилось нечто странное. Парень дрожал как осиновый лист, зрачки – два огромных блюдца, безумный блуждающий взгляд, искусанные в кровь губы…
– Мигалыч, давай-ка за руль, – устало бросил подоспевший Дым. – Вытаскивай нас отсюда. А мы уж тут сами как-нибудь… разберемся.
Порция ледяной воды в лицо и несколько звонких пощечин вернули огрызку рассудок. Завершив процедуры, Безбожник промокнул распухший нос пациента, обернулся к командиру и вынес вердикт:
– Приступ вызван эмоциональным шоком. Похоже, у парня бзик. Мозги закипели. Уж извиняйте, я по таким делам не спец…
С каждым мгновением лицо Индейца приобретало все более осмысленное выражение. Наконец он сумел поднять голову и наткнулся на суровый взгляд командира.
– Давно это у тебя?
Огрызок опустил глаза и продолжал молчать.
– Почему раньше не сказал, что припадочный?
Парень вздрогнул и насупился:
– Я не припадочный. Просто… боюсь.
– Чего? – давил сталкер. – Чего боишься?
– Умереть! – внезапно выкрикнул Индеец, затем схватился за голову и затрясся в рыданиях.
– Чушь какая-то… – Таран растерянно оглянулся, ища поддержки у остальных. – Мы все боимся, и что с того?
– Это танатофобия.
Услышав за спиной тихий детский голос, Таран обернулся. Из сумрака коридора, пошатываясь, шагнула Аврора. Безбожник собрался было вернуть девочку в лазарет, но пациентка отрицательно мотнула головой, мол, я в порядке.
– Боязнь смерти, – продолжила она. – Я читала о таком. Индеец не виноват, что…
– Не виноват? – перебил Таран, не сводя с парня взгляда. – А чем он, интересно, думал, когда в экспедицию просился? Сидел бы и дальше в норе под площадью вместе со своими «неандертальцами»! Какого рожна в странствия ударился?!
– Ты хоть понимаешь, что чуть не угробил всех нас?! – встрял Геннадий, терзая пальцами самокрутку.
Перестав всхлипывать, огрызок откинул спутанные космы с лица, шумно выдохнул. Кровь из разбитой переносицы, частыми каплями срываясь с кончика носа, вырисовывала на полу причудливый алый узор. Когда Индеец заговорил, все остальные звуки магическим образом исчезли. Стихла возня грызунов снаружи корпуса, перестал донимать бесконечный рокот движка.