Чтение онлайн

— Область замедленного времени, — услышал Симмонс голос тени.

Снова вокруг был лишь светящийся туман да мужчина, в образе которого Предтеча разговаривал с подполковником.

— Всё, что ты видел, Рой — это аномалии. Аномалии разных уровней. Особь Сейтхента Кейси тоже аномалия, но гораздо более высокого порядка. В ней заключена энергия, которая необходима нам для ухода из вашей вселенной туда, откуда мы родом.

Симмонс молчал, переваривая новые образы. Мужчина-тень заложил руки за спину и стал ходить из стороны в сторону.

— Когда-нибудь человечество выйдет на новый этап эволюции. Если успеет, конечно. Это позволит осознать, понять то, что сейчас кажется непостижимым. Всё начинается с малого, Рой. Мы, тени прошлого, как окрестили нас селесиды, тоже когда-то были слабыми существами, едва осознающими свое существование. Но смогли проэволюционировать до уровня, позволяющего перемещаться между реальностями.

— Человечество тоже сможет? — Симмонса почему-то смутило словосочетание «если успеет».

— Вероятно. Процесс эволюции мы называем познанием. В вашем случае познание началось с самих себя — это основа. Затем люди стали осваивать новые земли, строить новые города, пока не обжили почти всю планету, пока не познали её. Далее началось освоение космоса: искусственные спутники, полет на Луну, на Марс, к Юпитеру и так далее — это уже новый этап эволюции, более высокий. И более высокий уровень познания ему соответствует. Как любой разум, человек стремился к новым знаниям, и сумел достигнуть другой звезды. Познание планеты и солнечной системы сменилось познанием ближайших космических окрестностей. Теперь вы на уровне познания галактики. Человечество примечательно тем, что на всех уровнях эволюции оно умудряется обходить то, что обязательно необходимо познать, прежде чем выйти на более высокую ступень. Как объяснить этот феномен, я не знаю, следовательно — объяснение феномена лежит за пределами познания теней. Но я могу предположить, что ответ звучит так: вы часто руководствуетесь не разумом, а, как сами выражаетесь, сердцем; ваша эволюция — это не эволюция разума, а эволюция души. Вероятно, в этой реальности действительно существует какая-то высшая материя, которую мы так и не смогли обнаружить. А вы живете рядом с ней. Более того, вы живете ею. Ты можешь дать мне ответ, почему?

Симмонс пожал плечами:

— Наверное, мы другие.

Рой вздрогнул. Тина заметила это и участливо спросила, что случилось.

— Вспомнил чертову тень. Никогда бы не подумал, что увижу кончину Галактики собственными глазами.

Впереди зажурчала вода. Наверное, это была ещё одна река, встретившаяся на пути. Симмонс не мог вспомнить, чтобы в этом районе материка вообще были какие-нибудь реки. Та, что они с Мартиной уже форсировали, хоть и была неширокой, но зато такой быстрой, что течением их отнесло километров на двадцать вниз.

Однако, когда стволы деревьев расступились, подполковник увидел лишь неширокий ручеек, поросший всё той же высокой травой ядовитого окраса.

И ещё он увидел фагота, жадно пьющего ледяную воду безобразным, лишенным губ ртом. Фагот, конечно же, слышал приближение людей, но ни прятаться для засады, ни скрываться в лесу не стал.

Мартина и Рой застыли на месте, наблюдая за кошмарным созданием, пока оно не утолило свою жажду и не повернулось. Рой содрогнулся, потому что впервые увидел демона воочию, стоя прямо напротив него.

На голове, чем-то напоминающей луковицу, была кошмарная морда с выпирающими вперед челюстями, которые всегда жутко скалились, ведь у фаготов нет губ. Глаза с двумя зрачками в каждом сверлили людей бешеным взглядом, при этом зрачки медленно вращались, создавая необходимый фокус. Из перепончатых ноздрей над глазами вырывалось хриплое, мокрое дыхание.

Фагот сжал длинные пальцы рук в кулаки, точно кошка, пряча острые когти, разжал вновь. На гнущихся в обратную сторону ногах он в два шага преодолел расстояние, разделяющее его и людей. Рельефные мышцы в местах, где их не скрывал хитиновый панцирь, перекатывались под бордовой кожей как плотные шары.

Фагот наклонил голову и посмотрел прямо в глаза подполковнику. Двойные зрачки цвета желчи повернулись почти на сто восемьдесят градусов, сузились, превращаясь в тоненькие щелки. Симмонсу показалось, что демон смотрит в его душу и пытается выяснить, боится ли его человек.

Симмонс боялся. Очень боялся.

Некстати вспомнился сон, увиденный на борту «Лазаруса» после трагедии с колонистами «Колумба-4».

Фагот внезапно распрямился, выгнулся и издал пронзительный визжащий крик.

А затем широко размахнулся жилистой лапой, целясь в голову подполковника.

Один из островов Большого архипелага.

Планета Миранда.

— Тебе повезло. Хезрад старик, он всегда ограничивается лишь наблюдением.

Вике же повезло меньше: под левым глазом у неё красовался большой синяк. Почти все девчонки уже вернулись в апартаменты, вяло переговаривались. Оксана готова поспорить, что каждая из них постоянно чувствует тоскливое одиночество, хоть и не одна.

Там, в темной комнате с тремя креслами и кроватью, Оксана глубоко уснула, не в силах больше переживать негативные эмоции. Сколько она проспала, неизвестно, но когда её грубыми толчками разбудил охранник, Хезрада в комнате уже не было. Поспешно одевшись, она вернулась в апартаменты.

Центральной темой разговоров было сегодняшнее вероятное «кормление рыб». Моника с поджатыми ногами сидела в кресле, молча смотрела в пол. Не смотря на то, что лицо сплошь закрывали шрамы, на нём виделась тень печали и отчаяния. Девушка не хотела умирать.

Редко кто по-настоящему хочет умереть. Полный неудачник, всю жизнь получавший от жизни пощечины и подзатыльники, не знающий везения и радости, — даже он будет продолжать надеяться на лучшее. Пусть надежда будет лишь автоматическим проявлением рефлексов, он всё равно не захочет лишать себя жизни. Зачем? Признать свое поражение перед судьбой? Перестать бороться?

Раб, никогда не видевший свободы, тоже не хочет умирать. До последних дней жизни, пока смерть сама не найдет его, раб будет верить в существования свободы, своей свободы. Он будет ждать того дня, когда станет волен сам распоряжаться своей жизнью в полном объеме. Для него не существует смысла в личной смерти.

Наложница, похищенная девочка, успевшая привыкнуть к свободной жизни и к жизни рабыни… разве должна хотеть смерти? Пускай её многократно насиловали в течение многих месяцев, пускай её изуродовали и почти уничтожили морально, но она не хочет умирать. Лучше жить жизнью раба, наложницы или неудачника, чем быть покойником.

Если кто и хочет умереть, так это люди, понимающие, что видели в жизни достаточно, испытали все чувства которые можно испытать, сказали все слова которые нужно было сказать. Эти люди больше не видят смысла в жизни, потому что она становится бесцветной, пресной, не радует и не удовлетворяет, потому что уже нечему удовлетворяться и нечему радоваться. Подобное состояние бывает у стариков, у богатых людей, у путешественников, у ученых… Оно свойственно личности ищущей, личности творящей. И приходит, когда ресурс такой личности исчерпывает себя.