Чтение онлайн

– Относится к поместью. Но мой отец жил тут порой, когда уставал от всех нас. Тут и умер. Никто теперь сюда не ходит, только я.

– Умер, – повторила Ферн, но Рестон уже замкнулся, что-то буркнув ей в ответ.

– Нам лучше поспешить. Вода поднимается.

Колин подал руку Ферн, она взяла ее, натягивая капюшон на голову. Он сделал то же самое, когда вышел под дождь. Хотя гроза была не такой сильной, как вчера, без частого грома и молний, но дождь лил с тем же упорством, не выказывая намеков на прекращение.

Колин держал Ферн поближе к себе и насколько мог прикрывал ее своим телом. Лицо у нее было мокрым от дождя, темное пятно расползалось по юбке. Хорошо бы Рестон сообразил принести еще и зонт.

К счастью, дом оказался не слишком далеко, и минут через десять они уже входили через заднюю дверь на кухню.

– Я собираюсь помочь людям очистить чердак – сказал Джозеф Рестон. – Нижний этаж вполне безопасный, а наверх не ходите, пока мы все не сделаем.

И он повернул к тюдоровскому крылу, оставив их в полутемной кухне. Из-за толстых колонн доносилось звяканье посуды, где-то здесь кто-то стряпал или убирался. Колин очень надеялся на первое.

– Его отец умер в той хижине? – спросила Ферн.

– Полагаю, каждый должен где-то умереть, – пожал плечами Колин.

– Почему он рассказал это нам?

– Рестон не слишком нас любит, и ему очень не понравилось наше присутствие в той хижине. Ты видела, как он смотрел на бумаги, желая убедиться, что мы их не трогали?

– Они же не имеют никакого значения, – возразила Ферн. – Это мусор.

– У людей бывают странные причуды. Вероятно, его отец не мог умереть дома, в собственной постели. Рестон лишь пытается скрыть это от нас.

– Полнейшая нелепость.

– Ты слишком многого ждешь от людей, – сухо заметил Колин.

Они уже вошли в главный зал, когда Ферн радостно закричала:

– Огонь!

В огромном камине действительно горел небольшой огонь, почти смехотворный для такого громадного дымохода, но Ферн быстро опустилась на колени, протянув руки к скромному пламени.

– Ты замерзла?

– Нет. Просто я люблю огонь, а здесь его очень долго не было. – Она выпрямилась, изучая другие перемены. – Теперь зал кажется менее пугающим.

Колин тоже осмотрелся. Хотя остатки гобеленов еще висели на стенах, но заплесневелая куча ткани внизу была убрана, пол тщательно подмели, кресла отполировали, столешницу отскребли и накрыли стол на двоих.

– Мне следовало руководить уборкой, – сказала Ферн, глядя на тяжелые глиняные тарелки. – Я не должна была прятаться от Доркас Рестон, и уж тем более убегать.

– Ты устала, – спокойно произнес Колин. – И это не входит в обязанности жены джентльмена.

Ферн неуверенно засмеялась.

– Я устала. Доркас Рестон меня испугала, несмотря на всю глупость этого утверждения, и когда я прикоснулась к той крови… – Она вздрогнула. – Мне здесь не нравится. Я повторяю одно и то же как попугай, но я действительно чувствую это всеми фибрами души.

– Мы скоро уедем. Обещаю.

– Неделя, ты сказал.

– Надеюсь, даже скорее.

Ферн улыбнулась, серые глаза радостно блеснули.

– Мистер Редклифф. Миссис Редклифф!

Колин обернулся и увидел спускавшуюся по лестнице Доркас Рестон.

– Я приготовила комнату для вас, – сказала она, замедляя шаг и глядя на них сверху вниз. – Третий этаж был грязный, я перевела вас в переднюю комнату на втором. – Она повернулась и снова пошла наверх.

– Я рада, что мы пробудем здесь недолго, – сказала Ферн. – Я бы чувствовала себя обязанной указать миссис Рестон ее место, но это не в моем характере. Пожалуйста, заверь меня, что никто из твоих слуг не будет меня терроризировать.

– Возможно, только главный повар, но он всех терроризирует. Хочешь идти наверх?

– Я бы хотела получить настоящую горячую еду, – решительно заявила Ферн. – Но поскольку нам ее, видимо, никто предлагать не собирается, я бы не возражала наконец переодеться.

– Тогда прошу. – Колин махнул рукой в сторону лестницы.

Она стала осторожно подниматься по узким ступеням, а он шел сзади, чтобы подстраховывать ее. Глядя на склоненную голову жены, на криво закрепленную косу, он удивлялся, как Ферн может быть такой беспомощной и в то же время такой сильной. Она в стойком молчании перенесла обрушение крыши, а причесаться не сумела. Но эти противоречия сделали ее только дороже, вызвав у него что-то похожее на нежность.

Ферн с облегчением шагнула на верхнюю площадку.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу привыкнуть к этому, – призналась она.

– Надеюсь, что нет. Привычка к такому демонстрировала бы лишь самоубийственное благодушие.

Колин протянул из-за ее спины руку и открыл дверь передней комнаты. Там оказалась Доркас Рестон, с хмурым видом наблюдавшая за женщиной, которая полировала тяжелый дубовый стол. В камине горел огонь, над ним висел чайник.

Когда миссис Рестон увидела хозяев, выражение у нее сразу изменилось, и она одарила их фальшивой улыбкой.

– Я велела принести новые матрасы и чистое постельное белье, хотя мне пришлось купить все у миссис Пол. Это, с вашего позволения, четыре фунта, мистер Редклифф. Я принесла сверху ваши дорожные сумки, а мой человек поднял и ваши сундуки тоже.

Представив, как тащили сундуки по узкой лестнице, Колин подавил дрожь.

– Благодарю вас, миссис Рестон, – сказал он, на этот раз с некоторой искренностью.

В ответ Доркас то ли фыркнула, то ли вздохнула.

– Это Абби. – Она кивнула на другую женщину. – Теперь она будет горничной миссис Редклифф. Она не работала горничной, но когда-то служила в большом доме в Линкольншире, так что видела это. Старый Джим будет камердинером. Пока он работает с остальными людьми, а потом мой муж пришлет его к вам. Он привык быть денщиком в кавалерии.