Тени
Шрифт:
Какое-то время это было для нее лишь игрой, приятным времяпровождением, и она не выяснила ничего полезного из своего шпионства. Но в одну ночь все изменилось, когда она, будучи в форме Тени, заглянула в одну из решеток и в первый и последний раз увидела акт совокупления.
Хотя… там было столько частей тела.
Поэтому она не знала, что именно видела.
Должно быть, она издала какой-то звук, потому что с’Экс застыл и поднял глаза, встречая ее взгляд, а люди продолжали двигаться и тереться о него…
Сразу после всего с’Экс пришел в ее комнату, и они заключили небольшую сделку. В обмен на сохранение увиденного в тайне, и обещание не пользоваться больше системой вентиляции, ей разрешили покидать покои при условии, что она не покинет пределов дворца и будет поддерживать камуфляж.
Неосторожность с’Экса могла стоить ему жизни: Тени верили в святость полового акта. И Королева пришла бы в ярость, узнав, что определенные части ее тела были… соприкасались… с частями тела людей, благодаря подвигам с’Экса.
Этот мужчина должен принадлежать ей и ей одной. Это было известно всем.
А те человеческие женщины? С таким же успехом он мог пустить овцу в свою постель.
майкен шла вперед, лавируя по коридорам, и ее живот начало крутить. С взрослением, ей даровали некую свободу, например, она могла отсылать из комнаты прислугу… и этим вечером она снова воспользовалась этой привилегией: прежде чем проверить, что ее мать действительно была в трауре, она велела своим служанкам покинуть ее покои, поскольку она была вымотана от стресса и желала немного покоя для осуществления своих ритуалов.
Никто не задавал ей вопросов. И никто не вернется до рассвета.
Было очень легко с помощью той решетки выбраться во внешний мир.
На встречу с братом ее Нареченного.
И…
Ну, она не знала, что.
Звезды в вышине, она действительно собиралась сделать это? Она даже не знала точного расположения той хижины, о которой он говорил.
Нет, это было безрассудно. Глупо. Беспечно…
Образ айЭма, стоящего перед ней в своей наготе, оборвал все мысли.
Ее тело начало согреваться изнутри, и она осознала, что, несмотря на все, что твердил ей разум, ее плоть приведет ее к нему.
Она пойдет. Небеса помогите ей… но она пойдет.
И позднее разберется с последствиями, какими бы они ни были.
Глава 50
Трэзу пришлось врать как никогда в жизни: если говорить о парке развлечений, он был хорош только в детских аттракционах. Вроде Чайных чашек, Драконьего хвоста… с едва отрывавшимися от земли горками и ветер почти не дул в лицо… а гребаная карусель с Мьюзаком и жесткими сиденьями, насаженными на кол конями и единорогами, поднимавшимися вверх-вниз.
К слову о колах вверх-вниз…
— Ну что, домой? — спросил он.
Селена посмотрела на него.
— Да. Было так весело.
— Я помню. Лучшая ночь в моей жизни.
Селена подалась к нему, сжимая в объятиях.
— Ты лукавишь. Я думала, что ты с ума сойдешь на американских горках.
Он остановился. Развернул ее. Смахнул волосы с ее лица.
— Я был с тобой. Поэтому все было идеально.
Поцелуй должен был подтвердить его слова. Но Трэз хотел заниматься с ней сексом всю ночь напролет, и прежде чем осознал, он прижал ее к себе, вдавливая ее груди в свой торс, сминая бедра ладонями, лаская ее язык своим.
— Хочешь выбраться отсюда? — снова протянул он.
— Да, — Селена выдохнула ему в губы.
В любом случае, наверное, пришло время, подумал он, глянув на часы… да, одиннадцать пятнадцать.
Хотя его член рвался в бой, Трэз не хотел упустить обратную прогулку до машины. Он положил руку ей на плечи, и, шагая нога в ногу, они шли по дорожкам мимо разных аттракционов, на которых катались, мимо синего стола для пикника, за которым уплели хот-дог и бургер, мимо прилавка с сахарной ватой, где им выдали огромный конус, напоминающий волосы Мардж Симпсон, и они кусочек за кусочком накормили им друг друга.
— Я еще не достал тебе плюшевую игрушку, — сказал он.
— Купить? О, не нужно…
— Нет. Выиграть. Например, в тире.
Она кинула ему взгляд из-под приспущенных век.
— Я знаю, как ты можешь загладить свою вину. Помнишь, как мы ели сладкую вату?
— Да…
— Твой язык был просто бесподобен.
Когда те еще образы ее обнаженной, с широко раздвинутыми ногами, заполонили его мозг, он начал вспоминать, нет ли по пути домой гостиницы.
— Боже, жаль, что сейчас не лето, — простонал он.
— Да?
— Я бы затащил тебя в темный угол и спустил твои штаны.
— Знаешь, ты можешь сделать это и сейчас.
Он замер.
— Слишком холодно.
— Разве? — Взяв его за руки, она потянула его. — Посмотри туда. Там нет освещения. Там можно укрыться.
И да, в центре для посетителей, здании в форме звезды, с несколькими входами в основную часть здания, были выключены огни — ведь в парке никого не было — создавая тем самым сгусток тьмы.
— Нас никто не увидит, — прошептала она ему в шею.
Без внешнего освещения в углу, в который она потянула его, стояла кромешная тьма, и его член нажал на газ раньше мозга. Повернув ее лицо к себе, он крепко поцеловал Селену, прижимая ее спиной к окрашенному сайдингу, руки скользнули под ее парку, находя груди. Ее соски были твердыми, и он ущипнул горошинки через бюстгальтер и блузку, стискивая, а потом приглаживая подушечками пальцев. Коленом он раздвинул ее бедра.
— Дерьмо, я всю ночь хотел этого, — прошептал он прежде, чем снова накрыть ее рот своим.