Тео Носик и Генерал
Шрифт:
Генерал кивнул. Хотел было ответить, но тут Герберт от восторга как подтолкнет обоих приятелей! Те чуть кувырком не полетели.
— Внимание! Внимание! — закричал Герберт, сложив руки рупором. — Говорит Москва! Вызываем Ингельсбах…
А на радионаблюдательной станции в Иксхаузене один из радистов, сев к телеграфному аппарату, выстукал следующий текст:
РАЙОННОЕ ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ИНГЕЛЬСБАХ ТЧК НА СТАРОМ КОРТЕ ИНГЕЛЬСБАХА ОБНАРУЖЕН ПОДПОЛЬНЫЙ ПЕРЕДАТЧИК ТЧК ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ДЕТИ СОБРАВШИЕ СХЕМУ КРУЖКЕ ТЧК ПЕРЕДАВАВШИЙ НАЗВАЛСЯ ТЕО НОСС ТЧК…
— Ясное дело, будем держать экзамены в обществе, — мечтательно говорил Генерал.
Они тихо и мирно сидели рядком, строя совместные планы на будущее.
— Ты, Носик, будешь директором станции «Юный техник». Эх, ребятки, вот классно! Смекнули?
— Смекнули, — сказал Носик. — Тогда и «охоту на лис» против солдат проведем. Вот лейтенант удивится, а?
Они то подталкивали друг друга, то ерзали взад и вперед по длинной скамье. Вот Герберт снова взял микрофон — только что, незаметно от Генерала, он вытащил вилку из розетки, — и стал «передавать»:
— Внимание! Внимание! Говорит пионерская станция «Шпицберген». Вызываем Прагу! Прага, отвечайте!
Генерал даже подскочил от испуга и бросился отнимать у Герберта микрофон.
— Ты что, спятил? — заорал он. — Тсс! Ни слова!
Но Герберт ловко увернулся от него и обежал стол. Генерал — за ним. Тут Носик поймал Генерала и показал ему пустую розетку. Но Герберт продолжал «передачу»:
— Здесь находятся Носик и Генерал. Докладываю: Генерал струсил.
Генерал, смеясь, обернулся к Носику:
— Это мы-то струсили, а. Носик? В жизни так не смеялся! Смекнул?
— Да кончай ты с этим дурацким «смекнул». Меня уже тошнит от него, — скривился Носик.
Генерал только крякнул от удовольствия и, схватившись с ним, стал его тузить. Нет, совсем-совсем не так, как в тот раз у изгороди.
А Герберт продолжал свое:
— Говорит «Змеиное гнездо». Вражеское нападение Носика на Генерала. Генералу срочно требуется подкрепление. Алло, полицейское управление! Прием… — Последнее слово буквально застряло у Герберта в горле. Он ошалело глядел на дверь.
Там стояли два самых настоящих полицейских из Народной полиции.
Генерал вскочил. Носик же как сел на скамью, так и не встал. Никто не произнес ни слова.
— Кто из вас Тео Носс? — спросил один из полицейских.
— Я. — Носик поднялся.
— А где твой передатчик?
— Вон, — беззвучно прошептал Носик.
— Вот эта штуковина? — переспросил другой недоверчиво. Жестяной ящичек казался ему очень уж несерьезным.
— Да.
Тут вошел третий полицейский.
— Барак пустой, — доложил он. — И на корте ничего подозрительного не обнаружено. Антенну мы сняли.
— Кто из вас вел передачу? — спросил полицейский, по-видимому начальник группы.
— Я хотел только попробовать… — заикаясь пролепетал Носик.
— Хотел только попробовать? Так, так. Без специального разрешения. Без руководителя. Очень уж просто ты себе это представляешь. А вы двое тоже пробовали?
— Нет, — выпалил Герберт.
Генерал, однако, добавил:
— Это мы подговорили его на передачу.
— Как твоя фамилия?
— Альфред Хольман.
Пока один из полицейских собирал со стола всю аппаратуру и выносил ее из барака, начальник записал необходимые ему данные о ребятах: адрес родителей, номер школы, фамилию классного руководителя… Ничего не упустил. Кончив, он сказал:
— Вы двое отправляйтесь немедленно по домам, ясно? Об остальном поговорим завтра. А ты, — он указал на Носика, — пойдешь с нами.
— Но ведь он только… — Генерал с отчаянием поглядел в глаза начальника. «Неужели Носика арестуют?»
— Вы же знали, что за незаконную передачу полагается наказание?
Ребята, вполне сознавая свою вину, кивнули.
— Идем, — сказал начальник и повел Носика к выходу.
Через минуту до Генерала и Герберта донесся рокот мотора. Застыв на месте, они прислушивались к шуму удаляющейся машины.
Прошло немало времени, прежде чем Генерал сдвинулся с места. Он машинально запер шкаф, сунул ключ в карман. Тут и Герберт обрел дар речи:
— Если бы ты хоть молчал…
— Заткнись! — крикнул Генерал.
«Чего это он так разорался?» — удивленно подумал Герберт, впервые взглянув на Генерала совсем другими глазами. У самого же у него буквально опустились руки.
— Что нам делать?
Генерал не ответил. Он молча подтолкнул Герберта к выходу. С улицы еще раз проверил, хорошо ли заперта дверь. И оба, не говоря ни слова, пошли через темный корт. Герберт не осмеливался нарушить молчание первым. Приятель показался ему вдруг каким-то странным. А ведь до нынешнего дня он знал его как дерзкого, равнодушного ко всему парня.
— Альфред, неужели они его посадят?
Генерал ничего не ответил. Но, пройдя несколько шагов, кажется, принял решение. Он остановился:
— У меня есть дела. А ты иди домой.
Герберт не задавал вопросов. Он только пожал Генералу руку и ушел.
Часовой у ворот казармы удивленно поглядел на мальчишку, желавшего во что бы то ни стало в этот поздний час видеть лейтенанта Борнемана.
— Это очень важно, — объяснял ему Генерал. — Иначе произойдет непоправимое несчастье, понимаете?
— Нет, — сказал солдат и послал мальчика в караулку.
Оттуда позвонили в казарму, и потом начальник караула ответил ему, что лейтенант Борнеман ушел в город.
— Придется тебе подождать до утра, — сказали Генералу.
«До утра, — подумал он, — это двенадцать, нет, пятнадцать часов. А Носику пока придется сидеть в тюрьме».
— Вы не будете добры позвонить мне, когда лейтенант вернется?
— А в чем, собственно, дело? — спросил начальник караула.
— Я могу сказать это только ему лично, — ответил Генерал. — Нет ли у вас листочка бумаги?