Чтение онлайн

— От пришельца.

— Не верю.

— Возьми. Послушаешь на досуге.

— Что это.

— Аудио запись. Пришелец мне нужен был совсем для другого случая. Чтобы вытащить с того света одного несчастливого поэта. Случайно, из-за чистого любопытства, я всякий раз оставлял у них на ночь в палате диктофон. Ну, и записал все разговоры поэта с пришельцем.

— Про будущее.

— Пришелец действительно рассказывал поэту о своём мире. Откуда он прилетел. Как он там жил. Чем занимался.

— Вот оно что! Там, у себя, он имел сношения с нашей Татьяной? И тебе, Агеев, для разговора с пришельцем, точнее, для принуждения его к каким-то твоим замыслам, нужен инструмент, доказательство. Тот самый лазерный диск!

— В замыслах скрыта тайна влечений человека к человеку: почему к одному он льнёт, а от другого отбрыкивается? Одни родятся для земли, другие для космоса: у этих белый огонь, у других разожжённый уголёк в крови… в их веке совсем другое отношение к бессмертию. Сознание не есть главная степень жизни. Даже записанная на лазерном диске информация о глубоких и священных жизненных силах ещё не даёт никому никакого основания на бессмертие. Потому что твой лазерный диск предлагает свободу выбора из множества возможных вариантов. Тут уместнее подразумевать триединство: материя-дух-информация. Где-то в несоизмеримо большей глубине есть та безосновность, к которой неприемлемы не только человеческие слова, или фотографии, но неприемлемы и сами категории бытия и небытия.

— Но, ты же мне передал доказательство, что это случится. Вот она, эта, аудио кассета.

— Бессмертие человека состоит, прежде всего, в уверенности, что в пределах жизни его собственной души существует любовь и смерть: лучшее и худшее. На самом деле, только лучшее; такое качество и достоинство, которое не зависит от нашего с тобой произвола. В данном случае, я имею ввиду, состояние лишённое всяких внутренних противоречий и всяких внутренних конфликтов, то есть логизированное и рационализированное до конца.

— Божественное? — усмехнулся Котиков.

— Дьявольское. Мы живём в начале, а вот к концу столетия человек уже будет жить около пятисот лет. Представь, что тебе жить пять веков. Твои отношения со смертью уже не будут такими близкими, такими сексуальными, как сейчас. Очевидно, что изменится и твоё отношение к бессмертию.

— Оно будет зависеть от конкретной цены такой длинной жизни.

— Цена — всего лишь некоторое вмешательство в гены и в гормональную систему человека.

— А, нельзя ли, конкретнее?

— Вместо инсулина в твоём организме будет совсем другое вещество, более достойное твоего человеческого индивидуума, а гормон IGF-1 будет отсутствовать вообще… Ещё, у тебя удалят систему воспроизводства.

— Неплохо. Человеку уже давно пора бы заняться совершенствованием своего организма.

— Действительно. Господь Бог сделал человека слишком примитивным. Вероятно по своему образу и подобию.

— Тебя устроит копия моего лазерного диска?

— Конечно! В нашем мире, всё — копия всего.

— Не верю.

— Я уже выяснил для себя центральное значение проблемы бессмертия человека. И я попытался вскрыть порочную природу времени, которое распадается на прошлое и на будущее, и которое обличить нельзя. Время, в котором всякая реальность — магия. Реальность разорвана и раздроблена. Мысль о бессмертии находится во власти этой раздробленности. Моя теория бессмертия тоже предполагает, что запреты продления жизни человеку, в какой-то степени будут разрешены в будущем. Однако, потом, наступит какой-то момент в истории человека, в его судьбе, в котором будет достижимо высшее магическое состояние, и в этом состоянии будут якобы примирены все противоречия, которыми полна любая человеческая судьба, будут скопированы, размножены такие «тарелки», лазерные диски, что ли, что появится иллюзия, будто все задачи уже разрешены.

— Скорее иллюзия того, что их решать бессмысленно. Останется лишь принцип Карно — мы превратим второе начало термодинамики в закон сохранения энтропии и информации.

— Это тоже способ решения. Их мир будет, скорее всего — таким.

— Тогда человеческая жизнь будет бессмысленна в высшей степени.

— Ты же сам недавно мне сказал: «Я понял, что всё в жизни — глупость».

— Глупость — это всё равно, что крайнее выражение надежды. Потому что в жизни каждого человека наверняка есть какая-то надежда на бессмертие. С одной стороны, это обретение. Представь себе, что кто-то в будущем передаёт своё тело мёртвому, чтобы тот мог ожить.

— С другой стороны — это общение с потусторонним миром. Для будущего — твой лазерный диск, или копия его — это не объект, не действие и даже не мысль. Созданный умершим человеком, хранящий конкретный мёртвый мир, он не имеет места в будущем. Оставленный наедине с собой, он сплющится и рассыплется в пыль, возможно, сохранятся какие-то следы от него, но даже не на Земле — в космосе.

— Если, всё-таки человек возродит эти следы, превратит их снова в глаза, руки, губы… Эти губы расскажут ему о страстях, которых он ещё не испытал, о невероятной любви, злобе, об умерших стихах, светлых и невинных надеждах. Его пленит целый невоплощённый мир, в котором человеческие страсти, поскольку они его больше не трогают, превратятся в образцы, и если уж быть откровенным — в ценности. И человек будущего поймёт, что он вступил в контакт со сверхчувственным миром, в котором содержится правда о его ежедневных страданиях.

Агеев подумал: «… они оба разом проснутся на одном и том же видении». Однако сказал:

— Любое человеческое существование всегда связано с космосом, оно связано с осознанием человеком в своей полной обособленности, чуждости по отношению к бессмертию и к космосу.

— Твой пришелец — это образец этой идеи?

— Во-первых, он закинут в наш мир из тридцать седьмого столетия.

— Слишком разные цивилизации?

— Не в этом дело. Наш мир существует сам по себе, его нет ни в какой протяжённости, он не определённый, не представляет для него никакого порядка и смысла. Как астронавигатор, он готов к этому — он специально «вброшен в наш мир». В мир, который является для него источником постоянной опасности.

— Опасности?

— Опасен сам факт нахождения его здесь, в нашем мире, именно в данное время и в данном месте, в данной общественной среде. Его появление у нас — не результат какого-то сознательного выбора, а наоборот, его существование в нашем мире «навязано ему извне», оно по своей природе «совершенно экспериментально» и абсурдно.

— Не скажи. Мы зашвырнули им свой диск в будущее — они ответили, и бросили нам свой камень оттуда.

— Камень упал так, что в нашем мире от него не разошлось никаких волн. Возмущения не произошло. Пришелец существует благодаря себе и для себя, у него другое отношение нашему миру, к бессмертию, его бытие характеризует каждый раз соотнесение к самому себе, что он является каждый раз — повторяющейся возможностью только для себя.