Чтение онлайн

Нет, Суини не сомневалась в своих способностях, равно как и в своей преданности искусству. Она всеми силами развивала свои таланты, стараясь вместе с тем оставаться нормальным человеком. Да, порой Суини спотыкалась на ровном месте или забывала причесаться; порой во время работы забывалась настолько, что приглаживала волосы измазанными пальцами, оставляя потеки краски. Но все это мелочи. Суини вела размеренную жизнь, вовремя оплачивала счета, не принимала наркотиков даже по выходным, не курила, не пила. В ее квартире царили чистота и порядок, а в личной жизни она была образцом добродетели.

Самым серьезным отклонением от нормы было то, что она видела призраков, но ведь это не такая уж большая беда.

Суини фыркнула. Придется выбирать — торчать здесь и философствовать весь день напролет или взять какие-нибудь холсты и понести их в салон.

Памятуя о своем обещании и понимая, что выбор не имеет особого значения, она в конце концов взяла три картины наудачу. На ее взгляд, все они были одинаково плохи, так какая разница?

В самую последнюю секунду Суини прихватила набросок с портретами торговца хот-догами.. По крайней мере этот коллаж ей нравился. Она попыталась угадать, как он выглядел шестилетним мальчиком, юношей и молодым человеком, но при этом сохранила на всех лицах, изображенных на коллаже, одно и то же добродушное выражение. Суини надеялась, что набросок понравится старику.

Приободрившись, она поспешила уйти из дома, пока ее вновь не начали грызть сомнения. После вчерашнего дождя воздух был чист и свеж; испытав секундное замешательство, Суини признала, что прогноз погоды совершенно точен и сегодня действительно очень хороший день. Таинственный озноб отступил под натиском тепла Ричарда, и сейчас ей впервые за долгое время было по-настоящему тепло. Если бы не беспокойство, терзавшее ее душу, Суини могла бы сказать, что чувствует себя отлично. Она решила насладиться ощущением тепла и постараться забыть, откуда оно взялось.

Торговца на привычном месте не оказалось. Суини остановилась, разочарованная, охваченная безотчетным волнением, и уставилась на пятачок, где обычно стояла тележка, словно надеясь взглядом вернуть ее на прежнее место. Должно быть, старик заболел, хотя до сих пор Суини ни разу не проходила по этой улице, не встретившись с ним.

Встревоженная, она вошла в салон. Кай поднялся из-за стола и, шагнув ей навстречу, взял у нее рулоны холстов.

— Отлично! Мы с Кандрой говорили о вас. Мне не терпится увидеть, чем вы занимаетесь в последнее время.

— И мне тоже. — Кандра появилась на пороге своего кабинета и дружески улыбнулась Суини. — Но почему у вас такой затравленный вид? Я не верю, что вы способны плохо рисовать.

— Вы бы удивились, узнав, на что я способна, — пробормотала Суини.

— Вряд ли, — нараспев протянул худощавый, с прямыми светлыми волосами мужчина во всем черном, неторопливо выходя из кабинета Кандры. — Я уж и не помню, когда вы в последний раз чем-либо нас удивляли, дорогая.

Суини подавила стон отвращения. Ван Дерн! Именно с ним ей меньше всего хотелось встречаться.

— Лео, ведите себя прилично. — Кандра метнула на него жесткий взгляд.

Суини подумала, что встреча с ван Дерном по крайней мере поможет ей справиться с тревогой. Вражда к нему неизменно пересиливала все прочие эмоции, Она смотрела на него, предостерегающе сузив глаза.

Как и ее мать, ван Дерн воплощал в себе то, что Суини ненавидела больше всего. Чтобы привлечь к себе внимание, он носил черные кожаные штаны, черный джемпер и высокие черные башмаки. Вместо пояса его тощую талию перетягивала кованая серебряная цепь. В мочке одного уха торчало три серьги, в другом — кольцо. Он всегда был небрит и заботливо лелеял трехдневную щетину, вероятно, затрачивая массу усилий на то, чтобы выглядеть заросшим, вместо того чтобы побриться. Суини подозревала, что он месяцами — уж точно неделями — ходит с немытыми волосами. Ван Дерн мог часами распространяться о символизме, о тупике, в котором оказалось современное общество, о том, что люди изнасиловали Вселенную, и о том, как он, ван Дерн, единственным мазком краски способен передать на холсте всю боль и отчаяние человечества. По его мнению, он не уступал глубокомыслием самому Далай-Ламе. Суини же считала это глубокомыслием законченного идиота.

Кандра развернула картины и молча укрепила их на свободных подрамниках. Суини намеренно отвернулась, хотя ее живот начинал скручиваться в узел.

— Ух ты! — негромко воскликнул Кай. То же самое междометие он издал вчера по поводу красного свитера, но сегодня тон его был иным.

Кандра молча рассматривала холсты, чуть склонив голову набок.

Ван Дерн подошел к картинам и воззрился на них, пренебрежительно ухмыляясь.

— Банально и избито, — заявил он. — Пейзажи. Как свежо, как оригинально! Можно подумать, я никогда не видел деревья и дюны. — Он уставился на свои ногти. — От избытка чувств того и гляди хлопнусь в обморок.

— Лео, — строго сказала Кандра, не отрывая взгляда от картин.

— Только не говорите мне, что вам нравятся эти лубки, — насмешливо отозвался ван Дерн. — Подобные шедевры можно купить на распродаже в любой деревенской лавке. Ну да, я знаю, на них есть спрос, их покупают те, кто совершенно не разбирается в искусстве и лишь хочет усладить свой взор. Но давайте будем честны перед собой.

— Что ж, давайте, — тихо, но угрожающе проговорила Суини, подступая к нему вплотную. Услышав ее тон, Кандра рывком повернула голову, но не успела предотвратить ссору. Суини ткнула пальцем в середину впалой груди ван Дерна. — Если говорить честно и откровенно, любая обезьяна может заляпать холст краской, и любой болван может счесть это искусством. Ни то, ни другое не требует способностей. А вот изобразить предмет так, чтобы люди узнали его, нельзя без таланта и навыков.

Ван Дерн закатил глаза.

— Для того чтобы вновь и вновь повторять один и тот же старый прием, требуется лишь полное отсутствие фантазии и навык ремесленника.

Он недооценил оппонента. Суини выросла в мире искусства, ее воспитала непревзойденная мастерица тонкого злословия. Она ласково улыбнулась ван Дерну.

— Для того чтобы вынести на суд публики вашу мазню, требуются лишь невероятная наглость и самомнение. — Она почти точно скопировала голос ван Дерна. — Разумеется, я понимаю, что вам нужно чем-то компенсировать полное отсутствие таланта.

— Это бессмысленный спор, — вмешалась Кандра, пытаясь унять вспыхнувший пожар.

— Нет-нет, пусть она выскажется. — Ван Дерн томно и пренебрежительно взмахнул рукой. — Если бы она могла делать то же, что я, то и делала бы, и зарабатывала бы настоящие деньги, а не всучивала бы свои поделки невеждам.

Кандра оцепенела. Салон был ее гордостью, и она не потерпела бы, если бы кто-то усомнился в том, что ее клиентуру составляют сливки общества.

— Я могу сделать то же, что и вы. — Суини с притворным изумлением приподняла брови. — Но я переросла этот уровень где-то в возрасте трех лет. Не желаете ли заключить маленькое пари? Бьюсь об заклад, что сумею скопировать любое ваше полотно по вашему выбору, а вот вы не сможете скопировать ни одно из моих. Побежденный целует задницу победителя.