Чтение онлайн

— Слышите? Еще чуть-чуть…

Быстрые шаги. Подняв голову, я увидела мерцание синих огней, отраженное в нескольких окнах. Патрульная машина припарковалась возле моего «Фольксвагена-гольфа», и констебль в форме уже направлялся к нам, бормоча что-то в рацию. Добежав, он присел рядом.

— Держитесь, — сказала я. — Помощь уже прибыла.

Констебль тронул меня за плечо.

— Не волнуйтесь, — успокаивал он меня, точь-в-точь как еще пару минут назад я успокаивала эту женщину. — «Скорая» сейчас приедет. Вы только не волнуйтесь.

На вид ему было около сорока пяти. Коренастый, с редеющими волосами, тронутыми сединой. Мне показалось, что я его уже где-то видела.

— Можете сказать, где болит?

Я отвернулась от мертвой женщины — мертвой уже по-настоящему.

— Милая моя, вы можете говорить? Скажите, как вас зовут. Куда вас ранили?

Сомнений не оставалось. Голубые глаза остановились. Тело перестало содрогаться. Интересно, слышала ли она мои последние слова? Только тогда я заметила, какие у нее красивые волосы. Нежнейшего пепельного оттенка. Они веером рассыпались по асфальту. Сережки сверкали между прядей, отражая свет фонарей, и эта картина почему-то показалась мне знакомой. Отпустив ее руку, я попыталась встать, но чье-то осторожное прикосновение велело мне оставаться на месте.

— Не стоит, милая моя. Дождитесь «скорой».

Сил на препирательства у меня не было, и я продолжала сидеть — и смотреть на мертвую женщину. Нижнюю половину ее лица лишь забрызгало кровью, а вот горло и грудь попросту затопило. Кровь скапливалась в лужу под телом и, отыскивая узенькие щелки между плитками, ручейками утекала прочь. На груди еще можно было разобрать, из какой ткани сделана блуза, но ниже это уже не представлялось возможным. Рана на шее была еще не самой страшной. Я вспомнила, что в женском теле содержится в среднем пять литров крови, — кто-то мне об этом рассказывал. Вот только я никогда не думала, что увижу, как все эти пять литров выливаются наружу.

— Я в порядке. Это не моя кровь.

Я хотела встать, но мне не позволили.

Трое парамедиков сгрудились над мертвой блондинкой. Кто-то, кажется, пытался остановить брюшное кровотечение; звучали слова «трахеотомия» и «периферический пульс».

— Ну что, сворачиваемся? По-моему, уже можно. Она умерла.

Теперь они переключились на меня. Я встала. Клейкая кровь на руках быстро сохла на теплом воздухе. Слегка покачнувшись, я уставилась на длинные балконы высоток, еще пару минут назад пустые, а сейчас заполненные людьми. Достала удостоверение из заднего кармана джинсов и показала его первому попавшемуся офицеру.

— Детектив-констебль Лэйси Флинт, — представилась я.

Он прочел мое имя и поднял глаза, чтобы удостовериться, я ли это на фотографии.

— А я вас узнал. Вы в Саусварке работаете, да?

Я кивнула.

— Скотланд-Ярд, — сказал он суетящимся поблизости парамедикам, которые, убедившись, что блондинке уже ничем не помочь, обратили все свое внимание на меня.

Один из них шагнул в мою сторону. Я сделала шаг назад.

— Лучше ко мне не притрагиваться, — сказала я. — Я не пострадавшая. — Я опустила глаза на свою окровавленную одежду. Десятки глаз сверлили меня со всех сторон. — Я — улика.

Прошмыгнуть в ближайший участок — тихонько, инкогнито — мне не разрешили. Детективу-констеблю Стеннингу, первым прибывшему на место преступления, позвонила инспектор, которой поручили это дело. Как выяснилось, она уже ехала сюда и хотела, чтобы я ее дождалась.

До того как уйти в местный отдел по борьбе с особо тяжкими преступлениями, или попросту ОБОТП, штаб которого находился в Льюисхэме, Пит Стеннинг работал вместе со мной в Саусварке. Он был чуть постарше, около тридцати, и судьба преподнесла ему щедрый дар — всеобщее обожание. Мужчинам он нравился потому, что работал много, но не слишком; любил простые народные виды спорта вроде футбола, но умел поддержать беседу о гольфе или крикете; а говорил мало, но всегда по делу. Женщины же ценили его высокий рост, стройную фигуру, темные кудри и самоуверенную ухмылку.

Он кивнул мне, но не смог подойти: нужно было сдерживать толпу зевак. Труп к тому времени уже отгородили ширмой, и публика, за неимением более яркого зрелища, потянулась ко мне. Весть передавалась из уст в уста; люди слали друзьям сообщения, приглашая их немедленно присоединиться. Чтобы скрыться от пытливых взглядов и заняться своим делом, мне пришлось забиться на заднее сиденье патрульной машины.

Первые шестьдесят минут после преступления — это самые важные минуты, ведь улики еще свежи, а следы преступника — горячи. Мы должны неукоснительно соблюдать протокол. Я сама убийствами не занималась, а в основном искала владельцев краденого имущества (что, конечно, не так увлекательно), но даже я знала, что должна запоминать мельчайшие детали. Уж что-что, а это я умела — и регулярно расплачивалась за свое умение самыми скучными заданиями, которые мне неизменно поручали. Впрочем, сейчас моя наблюдательность могла действительно пригодиться.

— Я вот вам чайку принес. — Это вернулся офицер, добровольно взявший меня под опеку. — Только пейте побыстрее, инспектор уже приехала, — добавил он, протягивая стаканчик.

Проследив за его взглядом, я увидела серебристый спортивный «мерседес», припаркованный неподалеку от моей машины. Из него вышли двое. В высоком мужчине даже издали можно было опознать завсегдатая тренажерного зала. Джинсы, серое поло. Загорелые руки. Солнцезащитные очки.

Женщину я узнала практически сразу: часто видела ее на фотографиях. Стройная, как манекенщица, с блестящими черными волосами, стриженными под каре, в джинсах, за которые просят больше сотни фунтов. В руководящем составе ОБОТП она появилась совсем недавно, и назначение ее освещалось как официально (во внутренних циркулярах), так и неофициально (в многочисленных полицейских блогах). В свои тридцать с небольшим она была слишком молода для такой ответственной должности, но уже успела раскрыть пару громких дел в Шотландии. Ходили слухи, что о ХОЛМС-2, основной базе данных отдела, она знала больше, чем любой другой полицейский Великобритании. Разумеется, как отметили некоторые скептически настроенные блогеры, ее шансы ничуть не снизила принадлежность к женскому полу и расе, отличной от белой.

Я наблюдала, как эти двое натягивают голубые защитные костюмы и бахилы. Спрятав роскошные волосы под капюшон, женщина подошла к ширме, и напарник пропустил ее вперед.

Повсюду, точно призраки, уже сновали фигуры в белом: это прибыли эксперты-криминалисты. Сначала они оградят тело, потом — положенную площадь вокруг него. С этого момента для того, чтобы пройти через кордон, нужно будет записываться в специальном журнале, где время отмечается с точностью до секунды. Я узнала об этом совсем недавно, в полицейской академии, но еще ни разу не видела на практике.

Над трупом возводили сооружение наподобие беседки. Ширмы по обе стороны стали стенами, и через считаные секунды на стоянке красовался настоящий шатер. Мою машину обнесли желтой лентой. Пока из фургона выгружали осветительные приборы, детектив-инспектор и ее напарник вышли из шатра, обменялись парой слов, и мужчина ушел, с легкостью перешагнув через полосатый кордон. А детектив-инспектор подошла ко мне.

— Не буду вам мешать, — сказал мой «опекун» и, забрав полупустой стаканчик, удалился.