Теперь я имба
Шрифт:
— Федька… — подошел в плотную к Орлову Скворцов, — у меня ж только-только жена родила… Ну как они тут без меня?!
— И снова, как вовремя вы о семье своей вспоминаете, — закатил глаза я.
— Поехали, на месте разберемся.
Мы вместе сели в служебную машину. Я садился последним и увидел, как из дома выбегает жена Скворцова.
— Федор Борисович, а что с поместьем? — бежала к машине та.
— А это уже су будет решать, — сказал я и сел в машину.
Женщина так и осталась стоять столбом.
Я сидел напротив Скворцова и ждал, когда вернется Орлов. Барон успел три раза покрыться холодным потом. Казалось его облили водой с головы до ног.
— Итак, отряд собирают, — зашел в кабинет для допросов Орлов. — За тобой скоро зайдут и поедете. Только в начале в участок для дачи показаний вези их, а потом уже… ну ты и сам знаешь, — сказал мне тесть. — Что касаемо тебя, Терентий. От трех до шести лишения свободы… Мда… Считай выйдешь, а дочь в школу пойдет. — Скворцов сглотнул. — А если добавить сюда еще финансовые махинации…
— Какие еще финансовые махинации?! — встрепенулся Скворцов.
— А ты что, на свои личные рабов покупал? Или все же на выручку? Как проводил работников? Налоги с них платил? Про зарплату я молчу… В общем там еще штрафы такие, — посмотрел Орлов на лист бумаги и присвистнул. — Жен с детьми твоих жалко…
— Лучше уж тогда пожизненное давайте…. Меня ж Любка убьет сразу, как из тюрьмы выйду. Уж лучше в безопасности под стражей, — склонил голову и поник Скворцов.
— Ишь чего! Мы тут не на базаре. Сказано от трех до шести, значит так и будет, — сдерживая улыбку сказал Орлов. — Хотя есть конечно один вариант.
— Какой?! — оживился Скворцов.
— Если будешь сотрудничать со следствием и в случае, что не один твой раб не получил увечий, по этому делу фигурировать не будешь. Но поверь Терентий, проверки теперь у тебя будут каждый день. Под личную ответственность тебя возьму.
— Так я мало что знаю.
— А вы нам расскажите, и мы поймем нужная нам эта информация или нет, — довольно улыбнулся я и подался вперед.
— А что надо рассказывать-то? Вон Волков больше знает. Он рабов покупает еще с тех времен, когда можно было. Или Елисеев, они с Радонежским в тандеме работали. Елисеев ему клиентов находил и за это получал проценты. Ковалев, кстати, всех рабов официально оформляет и сам за них всех зарплату получает. А ведь у него гос. заказы! — начал тараторить Скворцов.
— Помедленнее, не успеваю записывать, — притормозил его я, с осознанием того, что Скворцов и есть та самая ниточка, которая приведет нас к цели.
Орлов уже мысленно представлял премию, которую он получит в конце расследования, скорее всего, и звание повысят. В общем все этот месяц мы накрывали одного за другим аристократа. Те, что по мельче и готовы были сотрудничать отделались штрафами, казна области пополнилась знатно, остальные же подверглись допросам ментолов.
Тут еще и с Моксвы привезли новую партию документов. Я, как и обещал отправил свои наработки и копии дел новгородских горе бизнесменов.
Настала пора открывать заветную комнату.
— Оль, в где ключ? — крикнул я.
— Так его Аиша забрала.
— Что? — спустился я с лестницы. — Зачем?
— Сказала приберётся, в знак благодарности, а Абиш сделает ремонт в неотремонтированных комнатах, у него как раз нога прошла.
— Там же! Ек макарек! — ринулся я в комнату.
К слову в летней резиденции мы и нашли брата Аиши. При попытке их побега ему ранили ногу, но Скворцов не обманул, определил парня отдельную комнату, дал лекарств. Мы решили оставить их у себя, пока не оклемаются. Аиша стала намного услужливее, хотя припираемся мы часто. Брат же ее совсем не такой. Хороший парень, скромный.
— Аиша! — крикнул я.
— Да, чего? — услышал я голос из комнаты.
А когда зашел еле сдержался, чтобы не разнести все!
Она убралась!
Всю мою систему!
— Тут же каждый листочек был в своей стопочке… Отдельно с теми, что не разобрался.
— Вы про эти? — подняла она папку. — Я так поняла вы раскладывали по фамилиям… я структурировала. А еще пару документов вы пропустили. Там хоть и клал на счет сам Радонежский, но сноска была от кого были получены средства. Сделала отдельно закладки, чтобы не как у вас на полу все валялось, а аккуратно в папке вшито было.
— Ты, — опешил я, — ты как смогла разобраться-то? Ты же…
— Что я? Дуреха зверолюдка?! Это вы хотели сказать?
— Но ты же не могла этому обучаться… Мила даже читать не умеет…
— Потому что она росла в глухой деревне. А я с рождения в знатном доме росла. Вероника Павловна разрешала нам с Абишем присутствовать на занятиях их детей. А после смерти своего мужа, всеми делами заведовала сама. Часто просила меня помочь. Так что в вопросе структурирования и архивирования я спец, — подмигнула та.
— Так, а как ты тогда у тех людей оказалась.
— На рынок нас мать с Абишем отправила, там нас и схватили. Три года назад. А потом снова выкрали, а затем, — опустила она майку с плеча и оголила клеймо, — и повезли на продажу. Вот только мы с Абишем не мощные, как деревенские зверолюди, нас никто покупать то и не хотел. Когда этот, — показала она в сторону стройки Скворцова, — отказался, сказали в бордель сдадут, вот я испугалась и сиганула, а Абиш за мной. Как раз действие того препарата закончилось…
— Какого препарата?
— Каждый раз перед отправкой нам в рот капали мерзкое на вкус вещество, после него мы будто впадали в прострацию. Полное подчинение всем приказам, будто это мои собственные желания. Страшно было до жути.