Чтение онлайн

— Будь только моей, — горячо шептал ректор, легко подхватывая меня на руки.

— Твоя без остатка, — судорожно выдохнула, и через секунду я уже лежала на шёлковых простынях, которые приятно холодили кожу, а крепкое тело ректора чуть придавило меня. Приятная тяжесть любимого опьяняла и сводила с ума.

Время перестало существовать, и мир тоже. Только мы, наше дыхание одно на двоих. Ректор быстро стянул с меня остатки кружевного белья. Его нежные руки и горячие губы принялись исследовать моё тело, каждую клеточку, доводя меня до исступления. Я еле сдерживала свои эмоции, постанывая от удовольствия и желания. Горела вся от ласк любимого, но мне хотелось большего.

Мои руки лихорадочно блуждали по спине Эйнара, ощущая каждый напряжённый мускул. Ведь любимый давно готов взять меня, но почему-то не торопится, оттягивая неизбежное. Я поёрзала бёдрами, давая ему подсказку, что моё терпение на грани.

— Нежная моя, хочу насладиться тобой, не торопись, — его пальцы коснулись меня там, где плескалось море желания, готовое вот-вот выйти из берегов. Я застонала от удовольствия, которое только сильнее распаляло желание, и раздвинула колени шире.

— Эйнар, — чуть дышала я, жадно глотая воздух, — прошу!

— Чего хочет моя девочка? — прохрипел ректор, сам сгорая от возбуждения.

— Тебя! Всего! — умоляла я, наплевав на скромность. Мне нужен только он! Сейчас! Всегда!

— Моя драгоценная, любимая, — выдохнул он, целуя меня нежно.

Сердце зашлось в бешеном ритме от его слов, и я готова была признаться в ответ, что люблю его. Но в этот момент распирающая боль пронзила меня, и я тихо вскрикнула, закусив губу.

— Прости, сейчас станет легче, — широкая ладонь легла мне на низ живота, и приятный холодок проник под кожу, успокаивая боль.

Эйнар принялся снова целовать меня, отвлекая от неприятных ощущений, и ему это удалось. Я млела от его поцелуев и плавилась от ласки. Когда он аккуратно толкнулся, я вскрикнула, но уже от новых приятных ощущений.

— Охладить тебя ещё? — замер любимый, шепча мне прямо в губы.

— Нет, не нужно, — помотала я головой и заёрзала, чтобы он продолжал.

Эйнар упёрся локтями в матрас, чуть приподнялся, смотря в мои глаза, и качнулся, наполняя меня сладостными ощущениями. Казалось, мы дышали в унисон, двигаясь в одном такте, растворялись друг в друге.

Я искусала себе губы, сдерживая стоны, но потом уже была не в силах их удержать и забылась в горячих объятиях любимого. С каждым движением Эйнар наполнял меня диким, необузданным желанием, которое подчинило, чтобы я отдавалась вся без остатка. Когда томительное напряжение достигло пика, моё тело содрогнулось от сладостных пульсаций, взрываясь долгожданным облегчением.

Любимый зарычал и навалился на меня всем телом, сминая мои губы в неистовом порыве. И в этот момент моя магия взорвалась ослепительной вспышкой, озаряя тёмную комнату. Голубые искры закручивались в тугую спираль прямо над головой Эйнара и вливались в его и впитывались в его макушку. Это длилось всего несколько секунд, но любимый заметил магический финт и зажмурился от яркого света, а потом и вовсе сник, повалившись на меня всем своим весом.

Глава 46. Онанна

Глава 46. Онанна

Злата

— Эйнар! — тревожилась я, ёрзая под ним. Сил и так не было, а он ещё и потерял сознание от моего дара. Хотя я предвидела исход посвящения первого круга, но не ожидала, что любимый уйдёт в отключку.

Через пару секунд ректор застонал, смутно соображая, что с ним происходит, скатился с меня и тут же крепко заснул, тихо сопя.

Мама говорила, что одарённый ведьмой не ощущает боли, — наоборот, чувствует ошеломительную эйфорию и потом быстро засыпает, так как организму нужно принять новую магию и совместить с родной. Бедный Нар, надеюсь, он в порядке. Всё же у нас с Эйнаром стихии не противоборствующие, и кризиса у него не должно быть, как случилось с моим отцом. Бедный папа неделю в горячке провалялся, пока в нём боролись два вида магии: огня и воды.

Я повернулась на бок и посмотрела на спящего Эйнара. Мой первый и единственный! В груди росло и ширилось удивительное чувство счастья и полёта, словно я снова дракон и лечу над долиной. Мне будет не хватать общения с Наром.

А ведь я так и не призналась ректору, что люблю его. Мои пальцы еле коснулись тёмных бровей любимого, очертили гордый и упрямый нос, прошлись по чуть колючей щеке и остановились на чувственных губах. Ладонь легла на каменную грудь, и я ощутила, как бьётся сердце айсара. Энциклопедии говорят, они не умеют любить и редко встречают истинных. Странное чувство начало снедать меня изнутри — будто я в последний раз вижу Эйнара и это была наша единственная ночь.

Нет! Я прогнала навязчивые мысли, тряхнув головой. Сон ко мне не шёл. В промежности начинало неприятно саднить. Нужно смыть следы нашей близости.

Я еле поднялась с постели и направилась в ванную. Здесь всё было для меня уже привычным и родным. Ванна быстро наполнилась. Я погрузилась по самые уши, наслаждаясь тёплой водой. Как мне этого не хватало, когда я была в теле Эйнара. И невольно улыбнулась, вспомнив ректора. Всё же он превзошёл мои самые смелые ожидания: был нежен и ласков, горяч, несмотря на ледяную магию. Не зря я ждала того самого и единственного.

Расслабившись в воде, я откинула голову на бортик ванны и блаженно прикрыла глаза, чувствуя, что магия во мне стала спокойной и стабильной. Первый круг посвящения пройден. Вот бабушка-то обрадуется.

Вдруг вода забурлила прямо подо мной и засияла, словно её снизу подсвечивали светильниками. Не успела я опомниться, как меня резко затянуло под воду магическим водоворотом. Испугавшись, я всё же успела задержать дыхание. Меня швыряло из стороны в сторону, я барахталась что есть мочи. Неожиданно изменилась температура воды — она стала прохладной, во рту появился солёный привкус. Я поняла, что очутилась в море. Вмиг вода схлынула, выбросив меня близ каменистого берега.

Розовое небо только собиралось родить солнце, подсвечивая яркими бликами белый храм на возвышении.

— Алтория?! Какого дарнаха?! — возмутилась я, сжав кулаки, и поднялась на ноги.

Тело начало сотрясаться от холода, и я поспешила на сушу. На острове ведьм всегда лето, но ранним утром солнца нет, чтобы согреть меня, мокрую и голую. Как назло, ещё и ветер дул. Я огляделась и увидела деревянную будку. Там сёстры оставляли сухую одежду, обувь и покрывала для таких, как я.

Натянула на себя белую тунику до самых пят, обула сандалии, закуталась в бежевый плед из овечьей шерсти и двинулась в сторону храма. Там всегда кто-нибудь дежурит.