Чтение онлайн

— Я не ем крыс и тварей, а мясо ем.

Я засмеялся.

— Что смешного?

— В Джунглях нет другого мяса.

— Ты плохо знаешь Джунгли.

Я умолк. Марина задумчиво смотрела на теряющуюся вдали дорогу.

— Еще километр — и устроим привал, — сказал я, увидев, что Марина опять захромала.

Снежинки кружились перед глазами, норовя проникнуть в нос, рот. Слева с треском сломалось и рухнуло дерево.

Снег повалил так густо, что я перестал видеть фигуру идущей впереди Марины. Эта непогодь нам на руку.

— Марина, привал.

Девушка вынырнула из белой пелены; на лице, разгоревшемся от ходьбы, таяли снежинки.

— Ура!

— Ты могла бы сказать, что хочешь передохнуть.

— Да ладно.

Мы спустились с насыпи и вошли в лес. Уходить далеко от дороги опасно, можно заплутать или наткнуться на стрелков. У ближайшего поваленного дерева я остановился, положил на снег рюкзак.

Марина села на комель, принялась расшнуровывать ботинок.

Разводить костер в лесу — дело рискованное, но после ночи, проведенной на дереве, нам необходим кипяток. Густой снегопад скроет дым.

Я чиркнул зажигалкой. Сырые листья — не бог весть какая растопка, от них больше дыма, чем огня.

С третьей попытки ветки все-таки занялись — костер запылал.

Заточкой я отковырял со ствола березы несколько наростов мутного льда. Но в чем его растопить? Свой котелок я потерял еще до посадки на Последний Поезд.

— Андрей.

Я оглянулся — девушка забинтовала ногу какой-то тряпицей и уже натягивала ботинок. Улыбаясь, она постучала себя по голове; звук получился гулкий, как от колокола.

— Ты чего?

И тут же понял, что она имела в виду.

Снял шлем, сорвал с него ткань, — черт возьми, отличный котелок.

Лед зашипел, подернулся облачками пара. Скоро обзаведемся кипятком. К этому времени неплохо бы и пожевать приготовить.

Я срезал толстую ветку, сделал ловец. Вынул мясо — парной запах защекотал ноздри.

Марина, поглядывая на меня, достала из своего рюкзака пакет с желтоватым порошком.

— Концентрат.

— Погоди, вскипит вода, разведешь.

От запаха жарящегося мяса у меня закружилась голова — чертову прорву времени ничего не ел. Котелок забурлил, я снял его и протянул Марине. Спеша и обжигаясь, она сделала несколько глотков.

Мясо дошло, и я накинулся на него, отрывая зубами большие куски. Хоть бы кто не прилез на запах…

— Можно… мне… — вдруг сказала Марина.

Я взглянул на нее, вспомнив, что ничего не ела с Последнего Поезда.

— Держи.

Отрезал половину, протянул ей.

— Это много.

Я промолчал: конечно, много.

— Не люблю концентрат, — призналась Марина, вытирая рукавом залоснившийся подбородок.

Ну, еще бы.

Шлем-котелок почти опустел, Марина выплеснула мутные остатки на костер.

— Идти сможешь?

Она кивнула.

Снег прекратился. Лес, нахлобучивши мягкие шапки, держал в объятиях уходящую вдаль железнодорожную насыпь. Идти будет не просто.

— Какая красота, — сказала девушка.

Показалось солнце. Волосы Марины вспыхнули. Что-то шевельнулось во мне, прямо как на крыше Последнего Поезда, когда я не смог скинуть раненого игрока. Липкий, неотвязчивый страх за Теплую Птицу исчез.

Мне захотелось что-то сказать девушке — но что? Джунгли замерли в ожидании.

Марина смотрела на меня.

Образ другой женщины — Гали из недавнего всполоха — внезапно возник перед глазами; Галя сказала: ты игрок, Андрюша. Страх перед смертью вновь овладел мной: кругом были Джунгли.

— Найти бы до вечера КТСМ — на дереве ночевать неохота, — пробормотал я.

Марина кивнула.

На каменных стенах — рисунки. В углу — уродливый металлический прибор в переплетении разноцветных проводов, заржавленный и мертвый. Крыши нет. Двери — тоже.

Марина положила на земляной пол рюкзак, автомат. Принялась рассматривать рисунки.

— Что там?

— Посмотри.

Я приблизился. Это было изображение трахающихся мужчины и женщины: мне уже приходилось видеть подобное.

— Схожу за дровами, — хмыкнул я.

Принес сушняка.

— Интересно, для чего бывшим служили эти будки? Не для нас же их строили?

Марина подняла голову.

— Эта будка измеряла скорость поезда.

— Вот как. Откуда ты знаешь?

Она принялась ломать об коленку, плотно стянутую тканью цвета хаки, сухие ветки, складывать на заготовленное место посреди помещения.

— Просто знаю…

— Просто знаешь?

— Ну, прочитала.

Марина улыбнулась моему удивлению.

— Ты умеешь читать?

— Да.

Мне стало не по себе: я-то думал, что единственный в Джунглях умею читать… Совсем немного — надписи на стенах, ржавые таблички, но все же…

А Марина… Я ведь совсем не знаю, кто она.

— Все бывшие умели читать, — нахмурив лоб, проговорила девушка. — Они не всегда думали о еде и о том, как выжить. Очень часто бывшие задумывались о том, как устроен мир, о том, как сделать жизнь лучше. О справедливости и коварстве, о дружбе, предательстве, — она на мгновение замерла, — о любви и счастье.

— О чем?

— О любви и счастье.

— Но что это?

Марина улыбнулась.

— Ты думаешь — я знаю? На этот вопрос даже бывшим ответить не удалось…

Мы замолчали. Джунгли отступили — стало легче дышать. Кто бы ни была эта странная девушка с зеленоватыми глазами, я внимал ей, верил ей.

— Надо костер разжечь, — встрепенулась Марина и чиркнула зажигалкой.

Пока Марина возилась с костром, я сходил в Джунгли, принес охапку терна.

Загородил колючкой вход: так спокойнее.