Чтение онлайн

Директор, здоровенный мужик (вот откуда что в СССР, что потом в РФ начальство столь представительное и крупное берётся, на них пахать можно, а они по кабинетам отсиживаются, ну а работяги чахлые и прошлые по большей части) войдя в «предбанник» мигом оценил обстановку.

– Протасов, заходи. А то поубиваешь здесь половину в очереди, вон у Ирины и счёты на столе наличествуют.

– Наговариваете, Герман Семёнович, мы мирные люди. А то, что бронепоезд на пути запасном, так это исключительно защиты ради.

– Ну-ка, стой. Ты подрос, что ли, после подвигов?

– Никак нет, Герман Семёнович, просто сутулиться перестал, плечи расправил. Оттого и кажется.

На самом деле я начал «подращивать» Витька, для начала дотяну хотя бы до 170 сантиметров роста и прибавку в весе килограмм до 75, чтоб при чрезвычайных ситуациях было что расходовать организму.

– Слушай, мы с Анатолием дружили и когда он райисполкомом рулил, да и сейчас общаемся. Потому юлить не буду, что наконец-то за ум решил взяться – рад. Но может в здешних краях останешься, что там в Сибири, мёдом намазано?

– Есть намётки, я не наобум еду.

– Гм. Ну смотри, смотри. Семью потом заберёшь?

– А видно будет. Глядишь и найду какую бурятку страстную, бурятов брянских понаделаю…

– Ты вот что, – директор замялся, – я когда в контору шёл, в столовке ОРС-овской видел Витьку Рябоконя с братом двоюродным. По твою душу прибыли. Давай-ка как расчёты закончишь – сразу ко мне, попробую с попуткой до Брянска отправить.

– Спасибо, Герман Семёнович, я побегу в кассу очередь занимать.

– Удачи. Сибиряк…

Прижав к левому боку армейский вещмешок, до упора забитый провизией и вещами (с фанерным чемоданом решил не позориться) выскочил из директорского кабинета, провожаемый понятливыми ухмылками. Да и пёс с вамп. Забуду скоро о этих краях и этих людях, впереди – новая жизнь. И какая!!!

Сука Рябоконь сам напросился, у кассы перехватил, на первом этаже совхозной конторы, директорский кабинет располагался на втором.

– О, какие люди и без охраны. Повезло так повезло.

– Конечно повезло, я ж счёты не прихватил с собой. А так бы шамкал сейчас как сука Пришвин.

– Ах ты гад, да я тебе за дядьку!

Бл…, они Петром Михалычем родственнички. А дылда, маячащий за спиной тёзки, стало быть, старший сын гражданина Пришвина в райцентр перебравшийся.

Это Зое спасибо – её болтовня крайне информативна, если умело ей пользоваться. А я умею. Так, коридорчик в конторе узенький, мимо двух изготовившихся верзил никак не проскочить, не уложив их прямо здесь. А мне категорически не стоит корчить Рэмбо, вот никак нельзя.

– Ребята, пойдёмте в чайную, я при деньгах, проставлюсь. Посидим, поговорим. А, ребят?

Пока два мудилы переглядывались, побежал к окошку, что в торце коридора, оно чуть приоткрыто – так, чисто для сквозняка, и рванул раму на себя.

– Стой! Ах ты, сука!

– Покедова, придурки, – прыгаю на тротуар, огибающий контору и ведущий на главную улицу поселения, разумеется, улицу Ленина. Через дорогу райком и рядом отдел милиции, но хочется, ой как хочется посчитаться с сукой Рябоконём, так сказать, за унижения Витька отомстить.

Быстрым шагом иду мимо райкома в сквер, за мной топают два упыря, невинно посматривая по сторонам, якобы прогуливаются трусцой, зожевцы куевы. Дойдя до центральной аллен сквера-парка, перехожу на бег, тем более преследователи вовсю пыхтят, ввалили на полную скорость. Смешно.

– Ух ты, бравые какие, ну попробуйте, догоните.

– Стой падла, стой говорю.

– Что тёзка, запыхался? Как же ты в армии то служил с такой дыхалкой? Догоняй, рогоносец!

– Это кто тут рогач, это я Зойку раком ставил и ставить буду.

– Да мне плевать, дочку свою сам воспитывай теперь, а твою Людку знаешь, кто раком ставит? Не знаешь? Да вот он, дружок твой, Пришвин младший!

– Ах ты падла! Убью!!!

– Что ты сказал, сука?! Витюха, бля, да щас порвём этого гада!

Вот и прекрасно, теперь погоню точно не прекратят. Следующие четверть часа я издевался над кузенами, праведным гневом пылающими, держа их в 5–7 метрах за собой, затейливо кружа и петляя по территории сквера. Когда загонщики выдохлись так, что шагу сделать не могли, развернулся к отхаркивающимся утыркам и пошёл прямо на них, в полсекунды достав из вещмешка полуметровую биту-не биту, не развит здесь пока бейсбол, пускай будет дубинка обыкновенная.

– Ты, сука!

Бац, – удар по яйцам всегда неприятно. А когда деревяшкой прилетает, так вообще мама не горюй. Рябоконь свалился даже не вскрикнув, извивается аки червяк, а орать не может – дыхалка вразнобой работает. Младший Пришвин попытался встать в некое подобие боевой стойки, но навернулся, получив болючий удар по коленной чашечке. Работал методично, сначала поотсушил говнюкам руки, чтоб закрыться не могли. А засим приступил к мордовредительству.

Рассудил так – времена сейчас патриархальные, сломать руку-ногу чревато разборками в милиции, а за морду лица побитую, тем более за дело побитую, у такого хулиганья даже заявление не примут. Да им и западло в ментовку с заявой идти. Не расставаясь с вещмешком расхреначил вражинам личину, пообещал приехать с друзьями брянскими и сжечь сволочей со всем отродьем, предварительно двери подперев, чтоб никто не выбрался.

Похоже, впечатлились, ещё бы такие метаморфозы с Витьком произошли…

Краем глаза заметил движение – так и есть, доблестная милиция приближается, метров двести ещё до районных копов. Надо валить, в смысле сваливать.

Свершив святую месть, прибавил ходу и углубился в парк, переходящий пусть в ухоженный, но лес. Через два часа ускоренного марша, прерванного на перекус у ручья, съел половину курицы из харчей заботливо собранных Зоей Петровной, напился от пуза и вышел на трассу. Всего за трояк, водила согласился доставить аккурат на улицу Речную, к жэдэ вокзалу партизанского городка Брянска.