Чтение онлайн

Обвив рукой его шею, она потянулась губами к щеке, но Рон лишь холодно взглянул на нее. После того злополучного собрания он перебрался спать в кабинет. Насколько он мог судить, между ним и Лизой больше не было ничего общего. Чем быстрее она привыкнет к новой жизни, тем лучше будет для них обоих.

— Итак, никому ничего не нужно? — снова спросил Рон.

Бывшие товарищи, один за другим, покачали головами, пораженные его холодностью к Лизе.

— О'кей. Пока.

Только в кабине фургона он окончательно понял, что никогда не вернется обратно. Он сам отвезет свою рукопись в Нью-Йорк и из рук в руки передаст редактору. Он заставит этих людей прислушаться! Поставить крест на своей мечте — то же самое, что лечь и тихонько умереть, а от этого Рон был весьма и весьма далек.

Дом, полный живых мертвецов, остался позади. Настало время отрубить концы, примириться с потерями и взглянуть в будущее.

Рон вырулил на дорожку; в этот момент дома вновь заплакал ребенок.

Глава 4

Вилла Хейс, Парагвай, настоящее

«Сюзанна Кригер… нет, все же Сара Коннор,— подумала женщина.— Таковой я была в своей прежней жизни, без Терминаторов, без мыслей об изменении будущего…»

Подписав контракт замысловатым росчерком, она отодвинулась от стола и сквозь пыльное, заляпанное грязными руками стекло взглянула, что делается в гараже.

Там, за окном ее кабинета, стоял один из принадлежавших компании грузовиков с поднятым капотом и разобранным двигателем. Однако рядом никого не было… Выдвинув второй сверху ящик своего стола, она извлекла оттуда фляжку с каньей. Отвинтив крышку, Сара-Сюзанна щедро плеснула тростниковой водки в стакан терере— ледяного матэ, который уже успела полюбить. С толикой спиртного он становился даже вкуснее. Конечно, от этого напитка по всему телу моментально выступал пот, но здесь, в Чако, температура каждый день поднимается за сто градусов… С учетом крайне влажного воздуха — попробуй тут не вспотей…

— Сеньора,— устало, с едва уловимой ноткой укоризны сказали за ее спиной.

Закусив губу от досады, Сара обернулась. За спиной стоял ее главный механик, Эрнесто Харамильо. Широкое лицо было неподвижно, губы под сенью роскошных усов — слегка поджаты, блестящие карие глаза— печальны.

— Где ты, черт побери, ходишь?— спросила она.— Еще секунду назад здесь не было ни души.

С этими словами она раздраженно раздавила в пепельнице окурок сигареты.

— Еще нет даже одиннадцати утра, сеньора,— заметил Эрнесто.

— Ну да, что такое для друга какой-то лишний час времени…— проворчала она, возвращаясь к работе.— Тебе что-нибудь нужно?

— У вас же вся печень сгниет от этой штуки, — сказал Эрнесто.

— Ммм… сгнившая печень — какое приятное состояние.— Поправив пепельницу, Сара поставила подпись под следующим документом.— Эрнесто, тебе что-нибудь нужно?

Эрнесто нахмурился и пожал плечами.

— Только то, чтобы вы были здоровы, сеньора,— буркнул он.

Обернувшись, Сара взглянула ему в глаза и улыбнулась.

— Спасибо, Эрнесто. Я знаю, что ты желаешь мне добра, но я ниче годурного не делаю… Бизнес не рухнет от того, что мне по душе чай с каньей.

Улыбнувшись в ответ, Эрнесто покачал головой и вновь пожал плечами:

— Я только зашел сказать, что Мелинда минут через пять собирается уйти на перерыв.

— Спасибо,— ответила Сара.— Сейчас подойду.

Отсалютовав ей небрежно поднятой рукой, Эрнесто удалился. Проводив его взглядом, Сара сделала еще глоток. «Как я нынче мягка и обходительна со всеми — даже самой не верится»,— подумала она. Еще совсем недавно она не постеснялась бы высказать Эрнесто, куда он может засунуть свою отеческую oпеку. Но если она хочет стать здесь своей, то следует воздерживаться от резких высказываний. Парагвайская культура требует от женщины нежности в некотором роде, признания главенства мужчин. Уже одно то, что она являлась «боссом», резко выделяло ее из общей массы.

Встав из-за стола, Сара оправила узкую, темную юбку и взглянула в зеркало — все ли в порядке с прической. К своей новой внешности она до сих пор еще не привыкла. Прямые, коротко остриженные темные волосы и огромная, тяжелая оправа фальшивых очков делали ее с виду хрупкой и очень беззащитной. «Темный цвет волос, надо признать, оттеняет голубизну глаз,— подумала Сара.— Даже в таком виде я остаюсь достаточно женственной особой,— самодовольно подметила она.— Если бы еще избавиться от этих уродливых очков… Так ведь нельзя: они своеобразная маскировка, необходимая для того, чтобы держать людей на расстоянии».

Вне работы Сара ходила в темных очках всегда, за исключением, конечно, позднего вечера или ночи. К счастью, по ночам она все время находилась дома, где очки не имели ровным счетом никакого значения.

Порой Сара ощущала недостаток общения. Джон целыми днями пропадал в школе, а без него в ее маленькой эстанции было очень и очень одиноко. «Не следует забывать,— напоминала она порой себе,— что я — мать-одиночка, управляющая собственным бизнесом, да еще и иностранка…» В самом деле, окружающие попросту не понимали, как к ней подступиться, а потому избегали любых возможных конфузов путем полного игнорирования ее персоны. К сожалению, подобное отношение не спасало от сплетен злых языков. Вилла Хейс в самом деле обладала всеми недостатками маленьких городков.

Порой Сара ловила себя нa мысли, будто подобная обстановка ее вполне устраивала, однако иной раз… Женщина с тревогой думала о том, что же произойдет с ней, скажем, через пять, десять лет подобной жизни. В конце концов, Сара решила, что ее компания станет спонсором местной бейсбольной команды. В глазах местного населения данный факт приобрел весьма позитивную окраску, однако через некоторое время люди мало-помалу убедили себя, что идеологами подобного решения стали, скорее, рабочие, чем сама сеньора Кригер. «Проклятая страна,— размышляла иногда Сара.— Здесь куда ни плюнь — все вопросы упираются в половую принадлежность. Родись я мужчиной, так давным-давно была бы принята в этом городишке, как своя».

Честно говоря, Сюзанна Кригер играла далеко не последнюю роль на местном рынке контрабанды бытовой техники. Поначалу она ожидала, что благодаря данной особенности местные люди отнесутся к ней с гораздо большей симпатией. В результате Саре стало понятно, что эта палка, как и всякая другая, тоже имеет два конца. Контрабанда, равно как и грузоперевозки, была чисто мужским делом. Единственным путем проникновения на черный рынок Парагвая стала легенда о том, будто хрупкая женщина унаследовала этот бизнес от своего покойного отца.