Чтение онлайн

— И я тоже этого хочу, малышка. Я тоже.

Риз, закончив расспросы с одной стороны отсека, перешел к сидевшим напротив. Его усилия принесли не больше плодов, чем в первый заход, но он не сдавался. Он снова подобрался к крошечному вентиляционному отверстию и попытался выглянуть наружу. Ему удалось лишь на мгновение увидеть полоску земли и небо, но никаких полезных сведений он не получил.

Постепенно пробираясь из задней части контейнера вперед, он наткнулся на молодую женщину, сидящую у холодной металлической стены. Отсек не отапливался, и женщина дрожала от холода и трясущимися руками пыталась согреть своего ребенка.

Риз снял перчатки и протянул ей. Выражение ее лица было красноречивее любых слов. В благодарность она одной рукой подняла с пола маленькую сумочку и вывалила ее содержимое на пол, чтобы он мог выбрать себе что-то из нее. Риз покачал головой, отказываясь от предложения. Кроме того, богатства женщины были невелики: несколько мятных подушечек, ватные палочки, расческа, на которой не хватало половины зубьев, почти не тронутый тюбик помады, который в данных обстоятельствах выглядел дико и жалко, один шнурок от ботинка…

Кайл на мгновение замер и показал на шнурок. Женщина, обрадовавшись, что может хоть чем-то его отблагодарить, вложила шнурок в его пальцы.

И это стало единственным результатом всех его поисков, но все же лучше, чем ничего. На первый взгляд, шнурок вряд ли поможет даже против самой мелкой боевой машины, но за время войны Риз научился не отказываться даже от самого незначительного оружия. Вернувшись к Вирджинии и уже уснувшей Звезде, он бережно спрятал шнурок в карман рубашки. А потом сел и стал слушать пение пожилой женщины.

Ее мелодичный голос пробудил воспоминания, которые он считал давно забытыми.

Выбранное для ночлега место — под машиной — на первый взгляд могло показаться не самым подходящим укрытием, но ржавая громада подъемного крана никогда не имела собственного мнения. Давно покинутая водителем кабина демонстрировала множество рычагов и рукояток, кнопок и шкал. Она была создана задолго до изобретения цепочек самоанализа и систем обмена информацией. Без водителя-человека машина была ни на что не способна, а следовательно, совершенно безопасна.

У подножия этой горы из немого металла расцвел мерцающий красновато-оранжевый цветок пламени, сдерживающий атаку ночного холода. Райт подбросил очередное полено, и лепестки радостно потянулись к холодному небу.

«Друг человека и враг человека», — подумал Райт, наблюдая за летящими искрами. Так было всегда, и так будет всегда, даже когда человечество исчезнет с лица земли.

И если машины будут и дальше продолжать в том же духе, ждать конца света осталось недолго.

Он переключил внимание на свою спутницу. Груда горящих обломков дерева и мусора была не единственным источником тепла у подножия машины. Женщине не потребовалось много времени, чтобы ощутить на себе его взгляд.

— Маркус, ты так пристально смотришь. Я напоминаю тебе кого-то?

Он и не подозревал, что его взгляд мог быть истолкован как проявление невежливости, а потому тотчас заморгал и отвернулся.

— Извини. Я просто задумался. Давно не встречал людей, которые бы… — Он помедлил, словно не решаясь закончить фразу. — Которые бы меня не боялись.

Она длинной палкой пошевелила тлеющие угли, жалея, что на них не варится ничего съестного. Грибы, например, или польские колбаски. С таким же успехом она могла бы пожелать крем-брюле или сыру.

— После того как ты расправился с тремя бандитами, можно понять, что некоторые люди, завидев тебя, предпочли бы перейти на другую сторону улицы. Но меня тебе не испугать. Кроме того, мы здесь не одни. Со мной мой дружок. — Она похлопала по тяжелой рукояти «Орла пустыни», который покоился в своей кобуре.

— Если бы ты узнала обо мне кое-что, может быть, и испугалась бы.

Райт перевернулся на спину и смотрел на звезды, пробивающиеся сквозь слои редевших облаков.

— Что, например?

Ее уже начинало клонить в сон.

— Я был в тюрьме. Давно.

Блэр отложила палку и переключила внимание с горящих поленьев на неожиданно загрустившего спутника.

— Не думаю, чтобы сейчас хоть одна сохранилась. — Она поймала его быстрый взгляд и добавила: — А что ты наторил? Говоря о тюрьме, редко кто имеет в виду успешную карьеру охранника.

Он не сразу ответил.

— Я застрелил копа.

Уильямс тоже помолчала, прежде чем продолжать расспросы.

— У тебя была на это веская причина?

Он не ожидал такого вопроса.

— Обычно люди не спрашивают об этом.

— Я бы тоже вряд ли спросила, Маркус. Но там, на ипподроме, ты бросился мне на помощь. В тебе есть что-то непонятное, такое, чего я не в состоянии осмыслить. Но одно я знаю точно: ты видел этих троих громил, а они тебя не видели. Ничто не помешало бы тебе потихоньку ускользнуть в темноте и предоставить мне самой разбираться с ними. Ты запросто мог уйти.

Одинокое облако напомнило ему овцу. И почему облака так часто напоминают праздным наблюдателям именно овец?

— Я об этом подумывал, — с грубоватой откровенностью признался он.

— Но не сделал этого, — поспешила возразить ему Уильямс. — Ты пришел на помощь к незнакомой женщине, хотя сам сильно рисковал.

— Риск был не таким уж и большим. — В его словах не было и малейшего намека на браваду.

— Ты вернулся, — настаивала она, — хотя многие на твоем месте постарались бы этого избежать. Люди сильно изменились, Маркус. И, если ты до сих пор не понял, мир тоже стал немного другим. Хочешь, приведу один пример? Я никогда и предположить не могла, что стану пилотом военного самолета.