Чтение онлайн

– Мне не интересны ваши жалкие дрязги с Пирфором, до тех пор, пока мои звери не становятся игрушками в ваших дуэлях, - сказала Нилея.

– Если Пирфор уничтожит Никс, твой лес не выживет, - предупредил ее Гелиод. – Ни Сетесса, ни твои излюбленные зверушки. Возможно, тебе стоит беспокоиться об этом больше.

– Ты этого не знаешь, - возразила Нилея. Но, все же, страх того, что любая угроза могла нанести вред лесным жителям, проник в ее сердце.

Гелиод усмехнулся. – Ты лучше всех знаешь естественный порядок. Смертное и совершенное не могут сосуществовать в мире. И, как я сказал, наши миры превращаются в зыбкий песок.

– Гидра останется в моем лесу, - решительно сказала Нилея. – я позабочусь об этом.

– Что ты сделаешь? – спросил Гелиод.

– Я навещу сатира, - сказала Нилея. – Я видела его следы. Он пришел из Сколы, чтобы распалить Поликрана. А после того, как оставил гидру, он воззвал к Пирфору.

Гелиод взорвался от гнева. – Ты говоришь мне искать иную причину. А потом открываешь, что сатир работает на Бога Кузницы. На этот раз я не позволю Круфиксу так мягко наказать Пирфора, я заточу его собственноручно в кипящей смоле у трона Эреба!

Нилея была сыта разговором с Гелиодом. Она обернулась соколом, улетая прочь.

– Если гидра достигнет Хранителей, он больше не будет под твоим покровительством, - выкрикнул Гелиод, и его голос был подобен штормовому ветру. – Мой чемпион не позволит ему уничтожить город.

– Не трогай моего гидру, - предупредила ветер Нилея, но Гелиод уже ее не слушал.

С пылающей в сердце яростью, Нилея подлетела к Долине Скола. За всем этим стоял выскочка Ксенаг со своими претензиями на величие. Она поняла это, как только увидела следы его бесчинства на выжженной поляне. Он был единственным из всех существ, с которыми она когда-либо сталкивалась, кто, казалось, вовсе не ценил круговорот жизни. Он вел себя так, будто ему было плевать на то, что он был всего лишь существом мира смертных, а она – божеством из звезд. Но хуже этого, она покровительствовала ему, как и всему живому в ее владениях. Она терпела сатиров и их шалости. Она позволила им независимо существовать в их уютной долине, где они не делали ничего, но лишь напивались до полусмерти.

Нилея желал удушить Ксенага голыми – человеческими – руками, но когда она направилась к импровизированному между деревьев входу в Сколу, магическая пелена, подобно стене, заблокировала ей проход. Мистическая защита была гораздо мощнее, чем можно было ожидать от ничтожного козлоногого сатира. Нилея обрела чудовищный образ, ее кожа словно покрылась корой, а руки будто превратились в стволы массивных деревьев. Она выросла до пятидесяти футов, и жизненные соки всего леса вскипели в ее жилах. Ее кожа пылала Никсом, когда ее господствующий облик возвысился над долиной. Внизу, под ней, сатиры в ужасе разбегались при виде нее, спотыкаясь и трусливо визжа. Одним ударом Нилея прорвала магический щит над долиной, теперь походившей на крошечную бороздку в земле под ее ногами. Покрытая травой земля задрожала и вскрылась, обнажая подземелье и черный промышленный дым.

Сквозь трещины в почве она увидела пещеры, которые Ксенаг превратил в кузницы на подобии горы Пирфора. Там были узники, прикованные цепями к земле, которые, также, замерли в ужасе. С поднятыми молотами они уставились в небо, наблюдая ошеломительное явление Нилеи. Птичий крик достиг слуха Богини Охоты. То был жалобный стон химеры, плененной и охваченной паникой. Нилея испустила потоки ползучих стеблей, чтобы отыскать источники стенаний, разорвать решетки, и выпустить животных на свободу. Все это было совершено за считанные секунды. Пока узники разбегались, раненная химера, рывками поднялась в небо. Одно ее крыло было вывернуто, но все же она смогла удержаться в воздухе. Ее тело было выполнено из божественной бронзы, и Нилея узнала в ней одно из творений Пирфора. Ей была противна металлическая конструкция существа, но она не могла винить брата в его прекрасной изобретательности. Наполовину ибис, наполовину олень, химера воспела хвалу Нилее и унеслась к Горе Велере.

Нилея вошла в долину, с грохотом опустившись на землю. Она вновь была человеческого роста, но все равно возвышалась над разбегающимися сатирами. Бездыханные тела были разбросаны повсюду, павшие жертвами ее гнева.

– Мне нравилась моя химера, - сказал Ксенаг. Он вышел из-за деревянного помоста, на котором стоял позолоченный трон.

Как только остробородый сатир вышел из укрытия, Нилея выхватила лук со спины и нацелила стрелу меж его глаз.

– Ксенаг! – Выкрикнула Нилея. – Что это за безумие?

– Почини мой пол, сестренка, - сказал он, указывая на дыру в земле, сквозь которую виднелась его кузница.

– Ты ничтожная свинья, - сказала она. – Я не сестра тебе. И что ты сотворил с моим гидрой?

– А с чего ты взяла, что он твой? – сказал Ксенаг. – Кто дал тебе права на его обладание?

Нилея чуть подправила прицел и выпустила стрелу. Вместо того, чтобы пробить его лоб, стрела вонзилась сатиру в грудь. По замыслу богини она не затронула сердце. Сила выстрела отбросила Ксенага на спину, но Нилея двигалась быстрее, чем он падал. Еще до того, как стрела завершила свой путь в его груди, богиня уже схватила его за горло и ударила затылком о землю. Прижав колено к груди сатира, она склонилась над ним. Нилея взялась за стрелу и провернула ее. Ксенаг вскричал от боли, чувствуя, как наконечник стрелы прорвала его плоть, подбираясь к сердцу.

– Я твоя богиня, а ты не более чем хныкающий ребенок, - прошипела она. – Может мне лучше вынуть твои глаза и скормить их крысам?

– Прошу, не надо! – Ахнул он. Он попытался сказать еще что-то, и Нилея наклонилась ближе, чтобы расслышать его мольбу.

– Только… не… крысам, - саркастично проговорил он, сплевывая кровь сквозь стиснутые зубы.

Она выпрямилась, оставив его валяться на земле. Нилея вызвала силовую волну через почву, которая швырнула его о каменную стену позади трона. Его кости треснули, но Ксенаг лишь ядовито ухмыльнулся. Его прямоугольные зрачки расширились, когда он протянул руку и схватился за стрелу Нилеи, все еще торчащую из его груди.

– Почему ты глумишься? – спросила Нилея. – Желаешь увидеть, как мой гнев обрушится на тебя с высот Никса?

– Чего ты хочешь, О, почтенная гостья? – спросил Ксенаг.

– Зачем ты мучаешь Поликрана? – спросила она. – Это ты пробудил его?

– Нет, что-то новое вошло в этот мир, - сказал Ксенаг. – И оно влечет его, как мотылька на свечку. Я лишь помог ему на его пути.

– Распалив его, ты поставил под угрозу жизни всех моих животных, - сказала Нилея. – Ты поставил под угрозу безопасность мира смертных.

Ксенаг разломил деревянную стрелу, оставив наконечник глубоко в груди. Он бессильно бросил оперенный обломок в сторону Богини Охоты. Тот упал в траву неподалеку от его копыт. Нилея чувствовала его нездоровое удовольствие, то, как он наслаждался болью и ее присутствием в его долине.

– Мне плевать на твоих животных, - сказал Ксенаг. – Скоро ты и все твои драгоценные детишки будете кланяться мне…

Нилея не утрудила себя очередным ударом. Вместо этого, она отозвала свое покровительство от Долины Скола. В это же мгновение, деревья растворились, трава пожухла, и растения истлели. Каменные стены, деревянный помост, и претензионный позолоченный трон обратились в пыль. Нилея преградила журчащий ручей стеной из стеблей. Она отозвала всех зверей, обитавших в долине, предложив им новые дома в своем лесу. Даже земляные черви уползли из иссушенной земли.