Терпи, поэт!
Шрифт:
В Тбилиси есть особенная прелесть,
Московская пред ней бледнеет прежнесть.
Вот, например, скажу я: "Трынди-брынди…" *
И в вечность погружаюсь на Мтацминде.
Мтацминда вырастает над Парнасом,
И Феб идёт послушно в свинопасы.
А я, как демон, возношусь над миром
Его надеждой, радостью, кумиром.
Сияет солнце лысиною божьей,
И с высоты я вижу – мне всё можно!
(Уж если я за что себе и нравлюсь,
Так ни за что другое, а за наглость,)
Галактиона подзываю знаком:
А ну скачи за Борей Пастернаком,
И по дороге Пушкина Сашулю
Ко мне зови, и мы распишем пулю…
Сидим, играем, козырями бубны,
Вдруг слышим – кто-то бьёт усердно в бубен,
И голос очень жалостно срывает,
Кричит, сердешный, даже подвывает:
«Я подкидыш твой, я подкидыш!
Что ты, Грузия, мне подкинешь?
Все мя бросили, все отринули,
Ты пожалуй мя шкурой тигриною!»
«Ах ты, господи Иисусе!
Не зван – не суйся!»
О, как мне эта песенка знакома:
Её в Москве я слышал возле дома,
Но только помню – там с не меньшей силой
Её же пели громко о России.
И сам я пел, пацан, средь бела дня:
"Граждане! Послушайте меня!"
Граждане послушали немного
И пошли опять своей дорогой.
В отечестве любом до чёрта нищих,
И каждый своего кусочка ищет,
А самый умный ищет кровной связи
Хоть с кем-нибудь в Крыму иль на Кавказе.
Поэтому я здесь… И не один:
Кто посмелей сегодня – тот грузин.
Как говорит Андро Вознесешвили,
Оне средь генов царских прежде были.
Но с октября семнадцатого года
Боялись гнева чёрного народа
И очень гордо в тряпочку молчали -
От чьих опасных генов их зачали.
Теперь пора, теперь, пожалуй, можно -
В России быть поэтом невозможно.
А Грузия, нам сопли вытирая,
Даст соску и пелёнки постирает.
(И Грузии нужны, конечно, дети
Со связями в Москве и Моссовете.)
Нам в жизни, как в любом серьёзном деле,
Полезны запасные колыбели…
____________________
* "Трынди-брынди" – непереводимый крик души
2. Дуплетом по поэтам
…А мне в Москве, под шум ночной метели,
Всё снятся складки матери-земли…
… Ты, родина, мне даришь вдохновенье:
Не я пишу – ты пишешь этот стих,,.
Мамед Исмаил (пер. А. Кушнера)
В наш грустный век в горах Азербайджана
Каракулевый бродит воротник.
Хочу поцеловать того барана,
В котором зреет мой родной шашлык.
Истосковался без него в Москве:
Одни дубы – ни одного барана.
Никто не скажет задушевно "Ме-е-е",
И не разбудит на работу рано.
Без родины, как за столом без рук,
Останешься и мрачным я голодным:
Ни тост сказать, ни приподнять курдюк,
И ни прорваться к славе всенародной.
О Родина! Работай за меня!
Стихи писать я без тебя не смею.
С тобой я – бог кавказского огня!
С тобой пою, а без тебя лишь блею.
… Близ скольких красавиц,
чьи губы кок лая,
Ещё не пылал от Желаний!…
…Куда ни поеду – накрыт дастархан,
Мерцающий хауз, как полный стакан,..
…И всё это близко и дорого так,
Что словом сказать невозможно."
Миртемир (пер* А.Наумова)
С пелёнок помню: снился сладкий сон.
Меня ласкал красавиц юных сонм.
В экстазе я свои пелёнки рвал!
Не понимал чего – но уж желал.
Теперь я знаменит и стар, и сед,
Издатель мне сказать не смеет "нет".
Но всех красавиц, губы чьи как лал,
Как ни старался – не пережелал.
О Родина! – Огромный дастархан.
В любой дыре найдётся ресторан.
В него войду я, от желанья пьян,
И выпью хауз водки, как стакан.
И поищу о Родине слова!
Ни слова нет,.. Кружится голова.».
Из колыбели, сыновья мои,
Вставайте токе!
Прыгайте с горшков…
За юбку Истины хватайтесь
Анатол Кодру (пер. Н. Матвеевой)
О сыновья мои, мужчинам стыдно
Скрывать свой след за стенками горшка!
С горшков вставайте! Чтобы было видно,
Как в вас прямая действует кишка.
идите на поля и тротуары!
Стесняться нечего – весь мир отныне ваш.
Не бойтесь за святое дело кары: