Чтение онлайн

— Тимбер! Сюда!

Машина подъехала.

— Привет. Что это с вами, Чарли? — Немолодой полицейский отлично его знал. Да и кто в квартале его не знал. Но, помогая старику подняться и прислониться к стене, он все-таки пригнулся поближе и нюхнул: не пахнет ли спиртным. — Для ночной гулянки вроде рановато? — Нет, старикан не выпил. Чист как стеклышко. — Давайте-ка я заведу вас домой, а то в «Скорую помощь»…

— Нет, спасибо, друг, я в порядке. Сейчас, только заберусь к себе в машину…

Старик оторвался от стены, хотел показать, мол, все хорошо, никакая помощь больше не требуется, но ноги оказались слабее, чем он надеялся, дрожали и не желали слушаться.

— Ну нет, ничего вы не в порядке. Грош цена и мне и моей службе, если я позволю вам сесть в машину. Так и дураком недолго прослыть…

Дядя Чарли промолчал — первый знак присущего этой семье непокорства. Пойдет домой, а потом все равно сделает по-своему.

— Что-нибудь вам надо, Чарли? Мне только круг объехать, потом собирался закусить. Может, у вас какая забота, так я заеду, передам что надо или привезу. Если, конечно, ничего незаконного! — Полицейский засмеялся; но он хорошо знал Чарли, за стариканом ничего худого не водится.

Дядя Чарли оперся о стену, подумал, и тут — должно быть, сказались годы да и встряска от падения в придачу — что-то заставило его в эту минуту слабости нарушить данное Глэдис слово, совершить ошибку: самовольно взятая на себя обязанность опередила голос здравого смысла.

— Что ж, раз вы все равно объезжаете квартал, вам, наверно, не так уж трудно завернуть и на пустошь. Поглядите тогда, не видать ли где моего племяша, Терри. Он в красном свитере. — Старик предостерегающе возвысил голос: — Он ничего худого не натворил. Просто куда-то подевался. Скажите только, чтоб шел домой, вот и все.

— Сделаю, Чарли. — Полицейский сочувственно подмигнул старику. У него у самого сын. Ему знакомы эти семейные тревоги. — Первым долгом завезем вас домой, а потом сделаю кружок вокруг пустоши. Покажусь у доков. Это никогда не мешает…

— Спасибо, — сказал дядя Чарли. И больше ни слова. У него начала слегка кружиться голова.

Лес смотрел через круто уходящую вверх улицу на дом тридцать один. Одно время, когда жизнь в доках била ключом и прилегающие к ним улицы были густо заселены, дом Рона, стоящий последним в ряду, считался самым лучшим. На длинной его ограде красовались киноафиши и портреты актеров с прославляющими их подписями, боковая калитка вела в больший, чем у соседей, сад, и местные ребятишки, с песнями обходя всех на рождество и в День Гая Фокса, всегда надеялись, что здесь их одарят щедрее, чем в стоящих за ним в ряд домишках поплоше. А в прежние времена, когда тут еще не было недостатка в жителях, перед выборами в этом доме неизменно располагался комитет лейбористской партии. Такой уж это был дом — хоть и стоял в ряду других, а все-таки им не чета.

Дом этот и по сей день отличался от большинства других: в нем жили, а почти все остальные были заперты, заколочены, людей переселили в жилье получше. И Рон тут жил, парень не промах — рыльце в пушку, в логове полно краденого, — из тех, что всю жизнь влачат нищенское существование, а под старость поселяются в роскоши на Бермудах. Лес прекрасно знал, каков он, этот Рон. Давно его заприметил. Мечтал и сам стать таким.

Терри посмотрел на ограду. Метра два высотой, доски длинные, прямые, заходят одна на другую — ухватиться не за что. Но Лес справится: разбежится прямо с этой стороны улицы и вскочит, а чтоб вылезти из сада обратно, на что-нибудь станет, уж наверно, там что-нибудь да найдется. Терри опять переключил внимание на мяч, — они продолжали перебрасываться, легко, осторожно, в другое время, уж конечно, перешли бы на сильные, резкие подачи, испытывая противника. Оба молчали. Только и слышно было хлоп, хлоп, когда горе-мяч больно ударял в старательно подставленные ладони.

Лес глянул на небо. Нет, еще недостаточно темно, но уж очень давно они тут ломают комедию. Болтаться дольше опасно — как бы кто чего не заподозрил. Мало ли. Вдруг в одном из соседних домов, где еще живут, кто-нибудь все полчаса сидит у окна и смотрит.

— Эй, приятель! — с притворным вызовом крикнул он, нарочно не называя Терри по имени. — Поди-ка на ту сторону. Поглядим, как поймаешь, если я отсюда кину.

Ну вот, наконец-то. Терри сделал глубокий вдох, шумно втянул побольше кислорода, чтоб легче справиться с волнением. Слова Леса — будто тайный шпионский код: начинаем. Нетвердыми ногами он перебежал через дорогу и остановился у длинной ограды, там, где верхний край был поровней, чтоб Лесу удобней было вскочить. Кинул Лесу мячик и огляделся по сторонам. Пусто, на улице вроде никого, и, похоже, ни одна занавеска не дрогнула.

— Так? — крикнул он.

Лес окинул взглядом ограду по всей длине, присмотрелся, где стоит Терри. Все вроде так. Вход в убежище рядом, а на остатки Роновой теплицы не налетишь, она подальше.

— Ага! — крикнул Лес. — Лови! — Он кинул мячик.

Терри думал, Лес метит через голову, но невольно вскинул руки и нежданно-негаданно в последний миг поймал.

— Ай да ты! — крикнул Лес. — Ну, давай кидай!

И Терри кинул мяч Лесу, рука его дрожала — вот сейчас, сейчас… Значит, в первый раз Лес кинул просто для видимости. Лес поймал. Быстро глянул вправо, влево, уронил мяч, будто нечаянно, погнал его перед собой что тебе вратарь, пытающийся обойти правило четырех шагов, а посреди дороги задержал его ногой и поднял.

— Теперь поглядим, как ты вот этот высокий возьмешь! — крикнул он достаточно громко, чтобы слышно было, если кто за ними наблюдает, но не так громко, чтобы привлечь излишнее внимание.

На этот раз Лес для верности запустил мяч из-под руки точным, рассчитанным броском, мяч описал дугу и беззвучно упал в высокую траву Ронова огорода.

— Ах ты! — вскричал Лес уж таким фальшивым голосом, какого Терри еще не слыхивал. — Видал дурака, а?

— Ай-яй! — так же деланно, будто с младенцем говорит, ответил Терри. — Теперь иди доставай.

Как он ни волновался, его чуть не разобрал смех. И как было ни смешно, на душе вдруг потеплело, оттого что они сейчас заодно, — то самое чувство, которое разделяли вчера вечером Мик, и Деннис, и Футбольная башка, а он им завидовал. Ведь это вроде дружбы.

Лес мчался к нему, лицо напряглось от усилия. Он же не тренированный, гимнастикой не занимался, правил не знал, но вот с разгону собрал все силы, подпрыгнул как раз вовремя, протянутые руки схватились за верх ограды, носки башмаков стукнулись об нее; Лес изогнулся, перекинул ногу, вот он уже сидит на ограде верхом, улыбаясь, смотрит вниз, на Терри; еще одно усилие — с кряхтеньем оттолкнулся и исчез.

Тишина. Потом слышно стало, как с шуршанием расступается перед ним высокая трава.

Не зная, чем заняться, Терри вплотную подошел к ограде, присел подле нее на корточки, съежился. Поглядел вдоль улицы, вправо, влево. По-прежнему ни души. Уставился на муравья, который волок к себе в муравейник что-то большое. Интересно, куда ни попадешь — как тот мячик в огороде, — всюду идет какая-то своя налаженная жизнь. Муравьи, осы, пчелы, термиты — все заняты своими делами, вот как этот, все действуют по законам своего общества. И так всюду, куда ни глянь. Даже здесь, у доков, муравьи послушны своим муравьиным закон им.