Чтение онлайн

– Рон и Невилл сказали, что Гермиона прибежала вся в слезах, а потом куда-то убежала и они ее сегодня больше не видели. А ты вообще пропал сразу после обеда. Что случилось? Из-за чего вы поругались?

– Извини, но это не твое дело, - отрезал Поттер.

– Но я же беспокоюсь за тебя, за вас!
– обиженным голосом сказал Блэк. Гарри мысленно ухмыльнулся.

– Сириус, я уже давно не маленький и никому не позволю опекать меня и лезть в мою личную жизнь. Это ты понимаешь? Я вырос, причем намного раньше, чем мои сверстники, - парень специально напустил в тон больше горечи, и удовлетворенно прикрыл глаза, увидев, что Блэк чувствует себя виноватым.

– Но, Гарри, если бы я знал, где ты.... Если бы я смог тебя найти..., - его голос охрип, и Поттер заметил, как подозрительно заблестели синие глаза. Наверное, ему было жалко Сириуса, но он не мог позволить крестному вмешиваться в его жизнь. Только не сейчас, когда пауки вот-вот начнут открытое противостояние, когда начнется дележка мальчика пророчества и многим придется выбрать, на чьей они стороне. Кроме Гермионы и Северуса, были еще пять мальчишек, которым Гарри дал обещание. Он не желал большей ответственности, чем была у него сейчас. Привыкнув быть одиночкой, он не стремился к обществу, милая сердцу гриффиндорка и профессор были исключением из правила. А Сириус хотел быть старшим другом, братом, дядей, приемным отцом со всеми вытекающими из этого определения нормами и последствиями, но именно этого не мог допустить Поттер. Он слишком давно решил, что получив свободу, вырвавшись из смертельных тисков Амира, он не позволит кому-либо управлять его жизнью.

– Это неважно. Сириус, пойми, сейчас я не могу стать твоей семьей. Я не могу стать тем, кем ты хочешь меня видеть. Я не могу говорить о будущем, потому что оно слишком расплывчато. Но я хочу, чтобы ты понял меня сейчас, раз и навсегда. Наши отношения не будут стремительно развиваться, как бы ты этого не хотел. Да, я твой крестник, а ты мой крестный. На этом общее между нами исчерпывается. Его больше нет, понимаешь? И чтобы оно возникло, нам придется потрудиться не год и не два. Я одиночка, Сириус. Я привык быть один, привык решать сам за себя, я сам справлялся со всеми проблемами. И мне пока не нужен никто в этой жизни.

Сириус выглядел растерянным. Слушая спокойный голос крестника, он не мог поверить в то, что тот действительно говорил. Обида, горькая, с привкусом разочарования, появилась на языке и скользнула вниз, заполняя все внутренности невыносимой горечью.

– Сириус, я хочу, чтобы ты понял меня и принял то, что я тебе сказал.

***

Разговор с крестным оставил непонятный осадок, но разбираться с ним у Гарри не было никакого желания. Едва за Блэком закрылась дверь, парень кивнул на прощание появившемуся в гостиной Снейпу и скользнул в тень.

Один из эльфов по-прежнему сидел около спящей Гермионы. Домовик встрепенулся, увидев возникшего в комнате хозяина, но тут же замер, когда Поттер приложил палец к губам.

Гарри подошел к спящей девушке, легонько провел ладонью по мягким волосам, волной растекшимся по подушке, и привычно трансфигурировал лежащий на столике около дивана карандаш в лилию. С недавних пор цветок стал приятной традицией, и Гарри не собирался нарушать ее. Шепнув эльфу, что будет в подвале, он достал из ящика стола грязный сверток и направился вниз.

***

Серый рассвет прокрался сквозь неплотно задернутые занавеси в богато обставленную комнату. На огромной кровати лежал беловолосый мужчина в помятой мантии. Светлые, по-женски длинные ресницы затрепетали, и мужчина резко открыл глаза. Он недоуменно огляделся, словно не понимая, где он находится и как сюда попал, затем аккуратно поднялся с постели, поправил сбитое за ночь покрывало, расстелив его ровно, без складок, и медленно побрел к выходу из шикарной спальни.

Леди Малфой открыла глаза и тут же вздрогнула, заметив, что ее супруг стоит на коленях около ее кровати. Лицо Люциуса было испуганно-просительным - такого выражения Нарцисса никогда не видела. Но, когда раздался голос мужа, женщина на миг подумала, что сошла с ума.

– Госпожа Нарцисса, с вами все в порядке?
– вопрос, заданный жалобным, дрожащим баритоном, никак не ассоциировался с аристократической внешностью и дорогой одеждой мужчины. Скорее, он мог принадлежать... домовому эльфу. Нарцисса закрыла глаза, пытаясь унять сердцебиение, и думая о том, что ей предстоит нелегкий день.

***

В подвале было темно и сухо. Гарри по-звериному склонил голову к плечу, рассматривая узкое и длинное помещение, и принюхался. Пахло пылью и паутиной. Полувампир сморщился, потом сосредоточился и махнул рукой. Повинуясь мысленному приказу пыль мгновенно испарилась, не оставив после себя ни следа. Снова взмах рукой и на дальней стене возникли деревянные круги, а около парня появился небольшой столик. Поттер придирчиво рассмотрел круги, потом достал из кармана брюк уменьшенный сверток, увеличил его и кинул на стол. Тот приземлился на гладкую деревянную поверхность с тяжелым металлическим звуком.

***

Гермиона проснулась с рассветом. Дежуривший около нее домовик тут же сообщил, что хозяин тренируется в подвале, а если она желает перекусить, то завтрак уже готов. Девушка поблагодарила маленького эльфа и, когда тот исчез, заметила на столике у дивана лилию. Она бережно взяла цветок, поднесла к лицу, вдыхая чудесный аромат, и думая о том, что ей стоит извиниться перед парнем за свою реакцию на его откровение.

Вчера, едва появившись в доме Гарри, нервничая и переживая, она ежеминутно спрашивала себя, случилось бы что-нибудь, если бы ее реакция была более спокойной? И тут же отвечала сама себе: нет, не произошло бы. Они бы сидели с Гарри у озера, совсем рядом, укрывшись пледом и по очереди обновляя согревающие чары. Болтали бы о всякой ерунде или, может быть, он рассказал бы ей еще немного о себе. А потом проводил бы ее до спальни, на прощание поцеловал бы в уголок губ, совсем не обращая внимания на завистливые взгляды других девчонок, и утром она бы проснулась от восхитительного аромата белой лилии, по традиции лежащей на тумбочке. И это значило, что именно она была виновата во всем. Она видела боль в его глазах, когда он наблюдал за ее реакцией, и все равно ушла. Она выкинула кулон, убежала из замка, никому ничего не сказав, попала в лапы Малфою и едва не погибла по своей же вине. Карие глаза наполнились слезами и Гермиона всхлипнула. А она так гордилась своим умом и лучшими среди однокурсников оценками, считала себя сообразительной, находчивой, и как результат: не смогла правильно поступить в реальной ситуации! Она подвергла опасности себя и Гарри, кинувшегося ее спасать, только потому, что пошла на поводу у эмоций, не удосужившись просто подумать.

Девушка снова всхлипнула, но потом сердито вытерла слезы. Она решила найти Гарри и извиниться, но поразмыслив, отправилась в ванную, поняв, что она не может показаться парню на глаза заплаканной и растрепанной.

Впрочем, все беспокойство Грейнджер по поводу внешнего вида улетучилось вместе с мыслями об извинениях. Открыв дверь подвала, она тут же отскочила в сторону, испугавшись обрушившегося на нее шквала оглушительных щелчков. И только спустя несколько мгновений, девушка поняла, что это выстрелы. Гермиона скользнула внутрь и замерла, зажав уши и наблюдая, с какой точностью пули ложатся в центр деревянных щитов, висящих на противоположной стороне.

Поттер, не отвлекаясь от стрельбы, махнул в сторону девушки рукой, и гриффиндорка почувствовала, что воздух вокруг задрожал, сгущаясь и превращаясь в прозрачный колпак, оградивший ее от грохота выстрелов. Грейнджер заворожено наблюдала, как парень плавно нажимает на курок, видна яркая в полутьме подвала вспышка, щит слегка вибрирует от громкого звука выстрела, а на пол падает гильза. Она не разбиралась в оружии, но черный автомат в руке Гарри выглядел внушительным и очень опасным.

Поттер сразу почувствовал присутствие Гермионы и создал вокруг нее звукоизолирующую сферу, не отвлекаясь от своего занятия и заново вспоминая упоительное чувство владения смертоносной машинкой. Казалось, он очень давно не держал в руках настоящее оружие. Палочка, которой поклонялись все маги без исключения, в сравнении с металлическим холодом и тяжестью пистолета или автомата была не больше, чем хрупкой деревяшкой.