Чтение онлайн

Витька побежал изо всех сил, закричал истошно, и когда обернулся снова, собака была совсем близко, пасть ее раскрылась еще шире, и она прыгнула на Витьку, издав утробный протяжный рык, и этот рык смешался с отчаянным криком мальчишки…

Витька снова вздрогнул всем телом и очнулся, облизнул пересохшие губы, продолжая со страхом смотреть на собаку. Но лохматая овчарка смотрела на него без злобы и даже приветливо махала хвостом.

— Деда! — громко позвал Витька. — Деда, проснись!

— Что, Витя! Что ты орешь так? Дед вздремнул, а ты орешь. Ты такой же беспокойный, как твоя мамаша.

— Собака… она не кусается?

— Это же соседский Джек… ты что, не помнишь его? В заборе есть большая дыра, он часто приходит ко мне в гости.

— В прошлом году он был маленький, а теперь… такой большущий…

— Ты тоже в прошлом году был меньше, чем сейчас. Видишь, хвостом виляет — он с тобой здоровается… Только не вздумай его ничем кормить. Чужих собак кормить нельзя — сосед рассердится. Подойди и погладь его, не бойся.

— Нет… — мальчик отступил назад. — Не хочу.

— Джек! — позвал Иван Витальевич. — Иди ко мне, Джек!

Собака решительно пошла на веранду, чуть не оттолкнув Витьку с дороги, и встала перед Иваном Витальевичем, а тот стал гладить ее, трепать по холке, приговаривая:

— Хорошая собака… очень хорошая собака…

Витька оглянулся на них и не спеша побрел по дорожке к калитке. Выйдя с участка, он остановился, достал из кармана записку матери и вновь прочитал: «Любимый сыночек, дружок! Привыкай жить один… Целую, мама». Он сунул записку обратно в карман и быстро пошел по узкой улочке между дачными заборами.

Он пришел на станцию как раз, когда подкатила электричка. Прошел в вагон и сел на свободное место у окна. Яркое солнце било в глаза, вагон покачивало, и за окном мелькали полустанки, дачные поселки с красивыми домами. Витька смотрел в окно…

Керим Тулегенов и Андрей Голубев сидели за своими столами и явно скучали. Голубев лениво раскладывал в компьютере пасьянс и курил, Тулегенов листал глянцевый журнал с многочисленными фотографиями знаменитых артистов и шоу-звезд, время от времени причмокивая языком и качая головой, когда фото были особенно пикантны. Три других стола в комнате были пусты.

Через зарешеченное распахнутое окно доносился шум улицы. С первого этажа, из дежурки, доносились громкие голоса. Иногда звонил телефон, и офицеры по очереди брали трубку.

— Капитан Тулегенов слушает. О, привет, привет. А когда едете? Завтра? Нет, не смогу. Дежурю. Ладно, в другой раз. Пока.

И снова звонок.

— Возьми трубку, Андрей, твоя очередь, — сказал Тулегенов.

— Старший лейтенант Голубев, — нехотя произнес старлей. — Гражданка, по этому вопросу к своему участковому обращайтесь, здесь занимаются серьезными делами. Какими? Убийствами, вот какими! — Он положил трубку, чертыхнулся и вновь защелкал «мышкой», перекладывая карты.

— О, анекдот хочешь? — оживился Тулегенов. — Мужик говорит бабе: «Зина, выходи за меня замуж». А она ему: «Ты утром протрезвеешь и передумаешь». «Нет, Зина, клянусь, нет», — говорит мужик. «Не передумаешь?» — спрашивает Зина. «Не протрезвею», — отвечает мужик. — Керим Тулегенов громко захохотал.

Голубев лишь улыбнулся. Тут зазвонил мобильный, и старлей поднес его к уху:

— Да, слушаю. Ну сказал же, не могу раньше. В шесть освобожусь, в шесть. Если какого-нибудь ЧП не будет. Я перед выездом позвоню. Ну, пока, обнимаю.

— Ты отчет закончил? — спросил Тулегенов.

— Еще вчера. Смотри, Пилюгину не ляпни. А то он еще что-нибудь на меня повесит.

И снова в комнате наступила тишина.

— Странная какая-то пятница, — произнес Голубев. — Ни одного вызова, а уже скоро по домам сваливать…

— Смотри, не сглазь, — ответил Тулегенов.

Витька шел по улице, но шаги его становились все медленнее, и наконец он остановился, в мучительной растерянности оглядываясь по сторонам. Достал мобильный телефон, быстро набрал номер.

— Тетя Клава? Здравствуйте, это Витя Иванов говорит. А мамы на работе нету? Да, знаю, что выходная, я думал, может, просто так зашла… Да я чего-то беспокоюсь… да не знаю… ладно. Да, пока. — Витька сунул мобильник в карман джинсов, снова посмотрел по сторонам.

Женщина с черной сумкой в это время вошла в здание районного отдела милиции, проследовала по узкому коридору. За большим окном сидели дежурные — один что-то записывал в толстый журнал, другой пил чай. Оба не обратили на нее никакого внимания, и женщина быстро прошла мимо окна на лестничную площадку и стала подниматься по узкой лестнице на второй этаж.

В комнату, где сидели опера, вошел старлей Игорь Тимонин с тяжелым целлофановым пакетом в руке.

— Орлы, по бутылю пива и пирожки с капустой, годится?

— Он еще спрашивает! — Тулегенов отбросил журнал. Через несколько секунд все трое с аппетитом ели горячие пирожки и прихлебывали пиво.

— Класс! — промычал Голубев. — И все-таки странная сегодня пятница — ни одного вызова… А что, Пилюгина совсем не будет?

— Не знаю. В роддом поехал — жена рожать должна, — ответил Тулегенов. — Хотя сказал, обязательно к концу рабочего дня заглянет.

— Еще сорок минут — и конец рабочему дню, — усмехнулся Голубев.

Дверь без стука открылась — на пороге стояла женщина. Тонкими длинными пальцами она сжимала ручку большой черной сумки.

— Вам чего, гражданка? — спросил Тимонин.

— Майор Пилюгин здесь? — спросила Полина без всякого выражения.

Его сейчас нет. Может, я могу вам… — начал было Голубев, но она перебила:

— Когда будет Пилюгин?

— Трудно сказать, гражданка. Он поехал куда-то по службе, но, может, кто-то из нас…