Чтение онлайн

Страх наполнял каждую его клеточку. И стыд. Стыдно взрослому мужику видеть бабаек и бояться темноты… Это смешно. Но пусть те, кому смешно, сами попадут в аналогичную ситуацию, а мы поглядим…

Тем не менее Стас торопливо оделся у калитки, готовый в любой момент понестись по улице сломя голову, пусть даже со штанами, надетыми на одну ногу. Все время чудилось, что тварь наблюдает за ним из окна. Отпер машину и с облегчением врубил фары, осветившие весь двор до самого огорода, половину дома и часть гостиной сквозь незанавешенное окно.

Уверенности прибавилось. На него вдруг накатило смешанное чувство злости, упрямства и решимости. Если он свихнулся, то и терять нечего; если нормален, то пора разобраться в этом дурдоме раз и навсегда. Живая, говорите, и румяная? А это мы выясним прямо сейчас.

Он зашвырнул лопату в багажник, сел за руль, завел двигатель и поехал прямиком на кладбище. Воображение рисовало дикие картины того, что сейчас произойдет, но Стас уже закусил удила и не собирался отступать.

Кладбище расположилось на пологом пригорке, за местной церквушкой. Всюду стлалась темнота, разрезаемая лишь фарами автомобиля Стаса. Ни людей, ни животных… В этот глухой час дерут глотку первые петухи, сидя на насестах среди невыспавшихся кур, но сегодня ночью, казалось, деревня вымерла, и один Стас был живым существом.

«Если меня спалят, — мелькнула мысль, — посадят за вандализм… А то и прибьют на месте…»

Все же отступать он и не думал. Его наполняла сила, упрямая, вибрирующая, прежде неведомая, и твердая уверенность, что если он не сделает это прямо сию минуту, то позже уже не решится и будет корить себя до конца жизни. А незакрытый гештальт — это плюс сто очков в копилку тревожности…

Он медленно и тихо объехал церковь, выключив фары на некоторое время и обнаружив, что пространство вокруг наполнено слабым светом. Заря? Возможно. А может быть, Стас обрел способность видеть в темноте, как кот, — в довесок к шизофрении, ха-ха…

Остановился у входа на кладбище — простой калитки из сваренной вручную рамы и натянутой на нее сетки-рабицы. Невысокий забор из той же рабицы окружал все кладбище, пресекая попытки домашней скотины забрести на эту территорию и пожрать растительность. Из-за этого трава среди невзрачных могилок вымахала по пояс, а кое-где и повыше. Деревенские временами приходили и ухаживали за могилами, но за летней травой в предгорьях Тауханского хребта не угонишься при всем старании.

Стас взял из багажника лопату и монтировку, покосился в сторону церкви, застывшей метрах в двухстах черной глыбой, и почти невидимых домов. Открыл предательски и зловеще скрипнувшую калитку и зашел на территорию кладбища.

Могила бабушки находилась впереди и чуть слева, за одним очень старым провалившемся погребением с насквозь проржавевшей оградкой, опутанной высохшими побегами вьюна. Кто там похоронен, узнать не было никакой возможности — Стас убедился в этом еще во время похорон бабушки, когда волей-неволей поглядывал на «соседей» бабы Насти. Фотография выцвела так, что ничего не разобрать, надгробие повалено и треснуло по всей длине.

Зато могила бабушки выглядела чуть ли не нарядно: блестящее в свете фонаря надгробие, отличная фотография молодой бабули, улыбающейся и кокетливой, огромный венок (Стас сам заказывал из Бурнинска), высохшие цветы и деревянный крест, лежавший поверх продолговатого холма.

Стас установил фонарь возле чугунной оградки, отложил в сторону венок и тяжелый крест и взялся за работу. Земля была рыхлая и легко поддавалась усилиям великолепной лопаты. Стас старался не засыпать ограду, но по мере углубления ямы плюнул на аккуратность. Ему стало жарко, кровь свободно забегала по жилам, он успокоился и преисполнился сосредоточенной целеустремленности.

Время шло быстро и незаметно. Навыки человека, привыкшего к физическому труду, пригодились: вскоре он стоял в прямоугольной яме по шею и вышвыривал комковатую землю то с одной стороны ямы, то с другой. Дна ямы он не видел, орудовал лопатой наугад, по спине и груди под рубахой градом стекал пот, лез со лба в глаза, и приходилось время от времени смахивать его быстрым движением кисти.

Амулет спокойно висел на шее и ничем не давал о себе знать. Никакие призраки на него не нападали. Что он предпримет, когда убедится, что тело бабы Насти на месте?

А ничего. Зароет могилу и сделает вид, что все окей. Половина людей в мире, если не больше, так и живет. Делает вид, что все окей, хотя все уже давно прошлось по одному месту…

Лопата ударилась о крышку гроба с хрустким и гулким звуком, и Стаса передернуло. Однообразная работа усыпила бдительность, он почти забыл, для чего роет эту яму… Он убрал оставшийся слой земли, окончательно перемазавшись в глине, взял с края ямы полузасыпанную монтировку и отодрал крышку гроба. Когда его заколачивали, он обратил внимание, что крышка держится только на четырех гвоздях, не слишком крупных…

Зачем обратил?

Случайно.

Вот и пригодилось.

Он достал фонарь, широко расставил ноги, упираясь ступнями в землю по обе стороны гроба, и, невольно задержав дыхание, потянул свободной рукой крышку на себя и вбок.

Он ожидал увидеть разложившуюся бабулю, растекшуюся по всему гробу, или желтоглазое чудовище, которое приготовился бить лопатой, но гроб был пуст. Белая твердая подушечка, белая же шелковистая ткань, которой гроб был обшит изнутри, — и все.

Пораженный, Стас опустил пониже фонарь и оглядел гроб сверху донизу, точно бабуля могла скукожиться до размеров лилипута и спрятаться где-нибудь в уголке. Нет, гроб был однозначно и неоспоримо пуст. И — что-то подсказывало Стасу — был пуст изначально.

Открытие настолько потрясало, что Стас бездумно выбрался из могилы, хватаясь за края, и побежал к машине за калиткой, но вскоре опомнился, вернулся, достал инструменты и фонарь и принялся закапывать яму. Посетила глупая, но смешная мысль: если он оставит могилу вскрытой и местные увидят это, то в конце концов решат, что Стас — некрофил-извращенец, похитил тело бабушки и вытворяет с ним такие вещи, о которых и подумать без содрогания нельзя. И Стас при всем старании не докажет, что тела уже не было… Как и не объяснит, зачем он вообще взялся за несанкционированную эксгумацию среди ночи.

Несмотря на все усилия, вернуть могиле прежний вид не удалось. Оставалось надеяться, что в ближайшее время пройдут нередкие здесь дожди и скроют следы его деятельности.

С лопатой, монтировкой и фонарем, весь в грязи, потный и, наверное, страшный для случайного встречного, Стас вернулся к машине. Но никаких случайных прохожих ему не повстречалось. Деревня по-прежнему мертво лежала в темноте, не светилось ни одно окно — даже тусклым светом свечей, керосиновых ламп или фонарей на батарейках. Это обстоятельство начинало сильно угнетать… Так не должно быть.