Тертон
Шрифт:
Обливаясь липким потом, Стас отступил в коридор, споткнулся и растянулся во весь рост. По спине ударило — то был молоток, о котором в панике он позабыл. Схватил молоток и поднялся, колено жгло — похоже, содрал кожу, ну да ладно. Это мелочи… Он быстро засеменил по коридору в полной темноте, выставив обе руки вперед и щупая пол, прежде чем поставить на скрипящие доски ногу. Нащупал открытую дверь и вошел в третье помещение. Оно было крохотное, с малюсеньким оконцем очень высоко, и Стас сразу споткнулся о ступеньку.
Это была лестничная площадка, ведущая на второй этаж. Преследователи уже забрались в здание и возились совсем близко. Стас наощупь полез по лестничному пролету, в конце которого было оконце — как назло, застекленное и слишком узкое для бегства. Если что, он выберется через окно второго этажа. Спрыгнет, не впервой. Когда сбегал из больницы в Бурнинске, совершил этот подвиг, и ничего…
Но дверь, ведущая на второй этаж, была заперта. Кто-то перемотал створки проволокой — видимо, тот же козел, что потрудился и над входной дверью. Ну на хрена так делать, спрашивается? Чтобы детишки не лазали? Да, наверное, так оно и есть…
Вспыхнули и замотались в разные стороны лучи фонариков, и снизу на лестницу ворвались двое серых плащей. За ними шумело еще несколько. Стаса, выглянувшего некстати из-за перил, ослепил луч ручного фонарика.
— Здесь он! — рыкнул низкий голос.
— Быстрей! Уйдет!
— Не уйдет. Дверь заперта.
Двое, светя в физиономию Стаса, поднялись сначала по одному пролету, потом по другому. Щурясь, он выставил жалкое оружие — молоток с укороченной рукоятью. Думал, это вызовет смех, но коллаборанты затормозили.
— Что это за штука? — пробормотал низкий голос.
— Кто ж его знает, тертона? — отозвался голос повыше, хриплый. — У них артефактов валом…
— Это магический артефакт, — подхватил Стас. Голос у него был на удивление наглым и самоуверенным. — Причиняет страшные страдания…
Он сам плохо понимал, что несет. Его загнали в угол, выхода нет. Внизу толкутся остальные коллаборанты, а на улице дежурит сам великий Серый, мать его…
Возникла пауза. Стас не видел басистого и хриплоголосого из-за бьющего в глаза света, но шестым чувством уловил, как они переглядываются. Получается, у них нет огнестрельного оружия? Или им приказано взять его живым и тепленьким?
Если так, то, может, лучше не сопротивляться? Сдаться на милость? И тогда, глядишь, бить будут не больно…
Стас сам устыдился этих размышлений. Он тертон, ключевая фигура в борьбе с Серыми, а трусит, как неопытный воришка, забравшийся в чужой дом и пойманный с поличным. Он сжал челюсти и приготовился к обороне.
Где, блин, эта Дара?
Паузу прервал хриплоголосый:
— Вот и посмотрим, какие твой артефакт причиняет страдания…
И пошел на Стаса.
Тот отступил, прижавшись к запертой двери, а потом ринулся вперед и наугад ударил молотком. Промазал и ударил снова, чуть сместив траекторию. Попал в мягкое, и преследователь заорал хриплым, еще более визгливым голосом.
— Ну и как тебе страдания?! — завопил Стас.
Он поспешил вниз по ступенькам, как попало размахивая молотком. Умирать, так с песней! Он ожидал, что на него набросятся скопом, хотя на лестнице это провернуть не просто, но внизу раздался шум, удары, крики — короче, возникла заминка.
Хриплый откатился на целый пролет и увлек за собой басистого. Стас накинулся на них, нанося удары — как правило, по воздуху. Коллаборанты трусливо отступали.
Внизу раздались выстрелы — два, три, пять! Стреляли из пистолета с глушителем, Стасу довелось слышать этот резкий приглушенный звук.
Лязгнуло, и икру левой ноги Стаса пронзила острая боль. Он вскрикнул и упал на площадку между двумя пролетами — аккурат напротив оконца. За ним открывалась улица, залитая светом и туманом, но Серый исчез.
Не в здании ли он?
Стас схватился свободной рукой за икру, пальцы измазались в теплой крови. Она текла очень сильно, брючина стремительно намокала.
Стаса ухватили за плечи, и он отмахнулся молотком. Попал, судя по звуку и отдаче, прямо по черепу, и коллаборант покатился по лестнице, не издавая ни звука. Убил! Так им и надо.
Прозвучал еще выстрел, и на секунду повисла тишина. Стас зажимал рану на ноге и вслушивался в эту тишину. Перед глазами плясали разноцветные круги, но вокруг царила темнота.
Внизу кто-то прошелся легкими шагами. Остановился, что-то тихо стукнуло. Снова шаги, и в дверях внизу остановилась хрупкая фигурка с фонарем в одной руке и пистолетом в другой. Луч падал не на лицо Стаса, а чуть ниже, и он разглядел короткие светлые волосы.
— Сраные коллаборанты, — прошипела Дара. — Как я их ненавижу!
— Дара, — выдохнул Стас. — Как я тебе рад!
Она убедилась, что неподвижные серые груды у ее ног не намерены шевелиться и воскресать, и, перескакивая через три ступеньки и тела коллаборантов, вознеслась по лестнице. Положила на пол фонарь, ловко перезарядила пистолет, выловив магазин из бездонной сумки на плече.
— Ранен?
— Да. Кажется, ножом пырнули…
— Не ножом, а шпагой.
— Шпагой?
— Неважно. Идем.
Он оперся о Дару — это было неудобно из-за ее маленького роста, но сила в ней присутствовала. Он спустился по лестнице, прыгая на одной ноге, держась одной рукой за перила, другой обнимая Дару. Молоток не забыл сунуть в петлю сзади на ремне.
В коридоре валялось еще три тела. Одно издавало стоны. Дара на ходу выстрелила ему в голову, и стоны затихли. Стаса замутило.
Входная дверь оказалась распахнутой настежь, а проволока разрезанной. В сумке Дары кроме пистолета есть еще и кусачки, догадался Стас. На другой стороне улицы стоял местный ретрокар. Розового цвета.
— Твоя тачка? — сипло осведомился Стас.
— Прямо сейчас — да.
Она отшвырнула ненужный фонарь, изъятый у кого-то из застреленных коллаборантов, и перехватила пистолет двумя руками.