Тертый калач
Шрифт:
Адвокат молчал, позволяя собеседнице осмыслить произошедшее. Спустя минуту девушка закрыла глаза и зарыдала. Терпеливо выждав, когда она успокоится, адвокат протянул ей носовой платок.
– Ничего не поделаешь. Видимо, его организм не выдержал такого сильного стресса. Извините, Маша, мне нужно срочно бежать по делам. По поводу второй новости – отец оставил вам в наследство вот это. Номер банковской ячейки – в запечатанном сургучом конверте. Это избавит вас от многих формальностей. На словах во время нашего последнего свидания просил передать, что сожалеет о случившемся и любит вас. Будут какие-нибудь вопросы – позже созвонимся. До свидания.
Адвокат покинул кафе, оставив Машу наедине со своими мыслями. Девушка все еще не могла поверить, что его больше нет на этом свете. Ведь еще совсем недавно они общались, она слышала его голос. А теперь – все, нет человека, как будто и не было никогда. Появился на миг в ее жизни и тут же исчез.
Перед отъездом в отпуск Князев хотел встретиться с Машей, чтобы попрощаться и как-то выяснить их отношения. Из-за всех этих событий они даже не могли толком поговорить друг с другом. Богдан неравнодушен к этой наивной и смелой девушке. Но он бы не осмелился на встречу, если бы не подозревал, что и Маша испытывает к нему чувства. Не раз он ловил на себе ее робкий смущенный взгляд. Не раз она в порыве чувств бросалась к нему в поисках поддержки и утешения. Богдан позвонил девушке и договорился встретиться у входа в аэропорт – до начала регистрации оставалось около часа, поэтому времени было очень мало.
– Привет, – обрадовался Князев, увидев вышедшую из такси Машу.
– Привет, – грустно ответила девушка. Несмотря на жару, на ней было черное длинное платье, и это насторожило Богдана.
Они сели за столик в кафе в зале ожидания. Воцарилось тревожное молчание. Богдан несмело попытался взять Машу за ладонь, но она отстранила руку.
– Не нужно.
– Я думал, что мы… Что между нами что-то есть. Я ошибался?
– Я тоже так думала.
– Я раньше не осмеливался сказать тебе. Да и сам не до конца мог разобраться в своих чувствах, – с трудом подбирая слова, продолжил Богдан. – Извини, я не умею красиво говорить… Короче, я к тебе нераводушен. Не знаю, что ответишь, просто хочу, чтоб ты знала об этом.
– Богдан… Я… Пару дней назад я тоже могла бы сказать тебе то же самое. Но теперь слишком многое изменилось… Мой отец, он умер, – с трудом сдерживая слезы, произнесла Маша.
– Как? Я не знал. Мои соболезнования… Хотя какие, к черту, ведь все равно ничем не поможешь. Мне очень жаль. – Богдан с сочувствием посмотрел девушке в глаза, взял ее ладонь в свои руки и нежно погладил.
– У нас могло что-то получиться. Ты мне нравился. Но я не могу встречаться с человеком, который засадил отца в тюрьму. Он умер, понимаешь, умер! – чуть не закричала Маша. – Я сейчас смотрю на тебя и не могу не думать о папе. Вышло, что и ты, и я – оба виновны в его смерти. Если бы можно было вернуть все обратно…
– Но, может, еще есть шанс? Маша, я люблю тебя…
– Не надо, прошу тебя. Улетай. И не ищи меня. Я хочу все забыть. Абсолютно все. И тебя в том числе. Прощай.
Маша резко поднялась из-за столика и выбежала из здания аэропорта. Князев, застыв на месте, молча наблюдал, как девушка села в такси и, не обернувшись и не помахав ему рукой на прощание, исчезла из виду и из его жизни.