Чтение онлайн

— Согласен! — с восторженным замиранием сердца ответил гоноша.

— Не подкачаешь?

Рустем, чуть обиженный вопросом матроса, в котором прозвучало опасение, пылко ответил:

— Можете не сомневаться! У людей, живущих в горах, есть и хитрость…

На следующий день Рустем и два моряка, переодетые в судовые механики, перевезли винтовки в погреб во дворе рабочего кирпичного завода, проживающего на окраине Северной стороны.

Министр приехал важно и чинно, под усиленной охраной. Но город не оказал его личности особого уважения, матросы вывесили на кораблях унизительные для премьера лозунги. Подразделения отказались выполнять какие бы то ни было приказания командования. Властитель принял сверхстрогие меры к усмирению зачинщиков восстания, он срочно вернулся в Петроград и будущего претендента в верховные правители России — Колчака отстранил от должности командующего Черноморским флотом. Вновь назначенный командующий произвел аресты участников митинга на полуэкипаже, установил во флоте жесткий режим. Меньшевики и эсеры подняли головы, начали рыскать везде и предавать борцов за свободу. Город затаился в ожидании новых событий.

Однажды, в конце октябрьских дней, по городу прокатилось известие, что правительство Керенского в Петрограде пало. Вместо него создано правительство рабочих и крестьян.

— Вот видишь, — сказал Сергей Акимович, — совершилось то, о чем мы все мечтали. Это та революция, которая передаст беднякам земли Джелял-бея!

— Одного Джелял-бея?

— И Кязим-бея… и всех тех, кто над твоим отцом издевался.

— О мой бедный отец… Услышит ли он в глухом, маленьком Бадемлике об этой радостной вести? Поймет ли?

— Услышит… Скоро услышит! Там… — Андрианов указал рукой на другой берег бухты, — там, в городе, народ, видимо, уже ликует. Хочешь, поедем туда! Отныне мы на Сандлера не работаем.

— Так быстро? Согласится ли он? А Находкин?

— Зачем нам Находкин? Революция! Наша революция, ты это понимаешь?

Сев на лодку, они отправились в город. На улицах толпились тысячи людей. На площади, у памятника Нахимову, шел митинг матросов, солдат и рабочих. Оратор поздравлял население города со свершением пролетарской революции.

Через час толпа людей, построившихся в шеренги, двинулась по улицам. Проходив среди них целый день, Сергей Акимович и Рустем поздно вечером вернулись домой. На следующий день они застали Находкина, к их удивлению, в цеху, свирепствующего больше, чем когда-либо. В этот день Сандлер уволил более двадцати человек за сочувствие революции, заставив остальных работать с раннего утра до позднего вечера. Так продолжалось много дней.

Рустем и многие другие были вынуждены уйти с работы и скрыться в рыбачьих хибарках, притулившихся у скал на берегу бухты. Но оставаться здесь становилось с каждым днем опаснее. Что делать? Андрианов был арестован. С товарищами из Совета Рустем потерял связь. Одни из них были заключены в тюрьму, другие так же, как и он, скрывались поодиночке. Рустему хотелось посоветоваться обо всем с Сеидом Джелилем. Но как с ним увидеться? Тут ему помогла гроза.

Рустем накинул длинный брезентовый плащ, опустил капюшон на глаза и в самый ливень отправился на постоялый двор. У дверей кофейни он столкнулся с Сеидом Джелилем. Тот не узнал Рустема и, подозрительно покосившись, прошел мимо. Юноша дернул его за рукав и движением глаз поманил за собой. Войдя в зал, он скинул мокрый плащ, повесил на гвоздь у очага и обернулся к Сеиду.

— Ты? — удивился Джелиль. — Откуда?

Рустем оброс, сильно похудел, лицо его осунулось и посерело.

— Рустем, дорогой, что с тобой случилось? — спрашивал Джелиль. — Где ты был все это время? Ты очень изменился.

— Уже полтора месяца, как я нигде не работаю. Товарищей своих я растерял…

— А ты? Тебе разве не надо уходить? Смотри, кругом немцы и белогвардейцы.

— Но куда мне идти?

— Только в Россию. Хотя бы в сторону Ростова.

— Да, но как?

— Это можно устроить. У меня есть друзья в депо. Я сумею договориться с машинистом паровоза.

— Но у меня в кармане ни гроша.

— Найдем! — Сеид Джелиль поманил кофейщика. — Фазыл-ага, налейте, пожалуйста, нам кофе. Ты, наверное, голоден, Рустем? В пекарне есть слоеные булгача… Фазыл-ага, скажите там, пусть нам принесут горяченьких… Машинист довезет тебя до Джанкоя, а там передаст с рук на руки на другой паровоз. А в Керчи договоришься с рыбаками. Они доставят тебя в Тамань. Деньги? — Сеид Джелиль обвел взглядом кофейню и, убедившись, что подозрительных людей нет, вытащил цветастую пачку, сунул ее в карман Рустема. — Можешь выехать сегодня же ночью. Прошу тебя, не показывайся на улицах. Сиди до вечера у нас дома!

— Сидеть-то я могу. Но… я не совсем уверен, должен ли я бежать? Бегут те, кто боится за свою шкуру.

— Иногда бегут ради пользы дела, — возразил Сеид Джелиль. — Ты думаешь, я коммерсант и ничего не понимаю? Ошибаешься… Вот ты живешь у меня два года, но не знаешь, что этот постоялый двор с пекарней и кофейня — все это не мое. Владелец их пропал по дороге в Сухуми. Я — мнимый хозяин. Да! А ты слыхал, что большинство нашей молодежи из полка, где служил твой брат Фикрет, перешло на сторону большевиков и выступило против белых? А Фикрет… остался у белых.

Лицо Рустема потемнело, он гневно вскочил.

— Мой брат… Фикрет? Кто это сказал?

— Есть человек, который точно это знает. Я очень сожалею, что Фикрет не пошел по пути своего соседа Сеттара. Но не будем больше об этом.

— Скажи мне, Сеид Джелиль-ага, что делается в Симферополе? Говорят, там появился генерал… Сулейман Сулькевич и формирует татарские эскадроны!

— Да, это дело рук немцев. Сулейман их ставленник. Посмотрим, что из этого выйдет… Ты поешь и иди сейчас ко мне домой. Я тоже скоро буду. Жди меня.

Опрокинув свою чашку на блюдце вверх дном, Сеид Джелиль вышел из кофейни. Глядя в окно на его удаляющуюся фигуру, Рустем с болью в сердце думал о Фикрете…

Фазыл принес на подносе пирожки. Запах горячих и жирных булгача ударил в нос, и Рустем только сейчас почувствовал, как сильно он голоден.

Старика привезли из больницы, когда горы уже покрылись снежной пеленой. Он еще целый месяц не мог собраться с силами. Даже есть ему помогали родственники, соседи, друзья.

Оправившись от всего пережитого, Саледин поведал жене и младшему сыну о том, как его выпустили из тюрьмы. К нему в камеру при волостном правлении явился надзиратель, чтобы повести на очередной допрос. Дульгер пытался сопротивляться. Тогда разъяренный надзиратель, взяв лежавший в коридоре около караульного сапог, с размаху ударил кованым каблуком старика по голове. Подкова раскроила Саледину лоб. Тюремный врач немедленно сделал ему укол, привел в сознание. Боясь, как бы он не скончался в камере, со старика взяли какую-то подписку и поспешили выпустить.