Чтение онлайн

— Мистическая сила, Фиктор, — махнул рукой цверг. — Просто желай управлять, как своими руками.

Это… это ОЧЕНЬ ценно и щедро с его стороны. А с другой стороны — всё, что мне известно по мистике, говорит, что это и “привязка” к Котельной Вагус Сумбонта. Потому что мистически обеспечивает энергией трактаторы мастер Креп. Ну а когда я покину Воздушное Судно — мне они только как украшения и сгодятся. Ну, с другой стороны, я тут надолго, а недовольство иметь — нагло и непорядочно. И так подарок роскошный, а требовать или желать “больше” — это как с битыми мной соучениками в Приюте. Только с моей стороны.

И стал я пробовать управлять. Очень… странно и непонятно, но при этом — “сподручно”, иначе и не скажешь, вышло. То есть, я трактаторы чувствовал, как руки — ну, в рамках их особенностей и специфики. И двигая их, даже “чувствовал”, хоть и непривычно спервоначалу. То есть ну вот совсем как руки, благодаря непревзойденному мастерству Котельного Мастера. Правда, через полчаса тренировок я почувствовал тянущую усталость, и заболела голова. И тут искусственная память и занятия по натурфилософии сошлись: перенапряг разум, непривычный к такому обилию конечностей. Это не страшно, не патологично, а если практиковаться понемногу — так и привыкну. Разум — он такой, ко всему привыкает и адаптируется. Или почти ко всему.

— Устал? — проницательно отметил мастер Креп, на что я, естественно, кивнул. — Ну и неудивительно. Практикуйся понемногу, не надрывайся, привыкнешь, — помахал он мне своим трактатором.

Ну а я, улыбнувшись, своим в ответ. А вот в следующую минуту я чуть не убился даром мастера! Хотя и смешно вышло, конечно. Дело в том, что к нам подскочил один из гоблинов, ну и заверещал, что “сильная огненная бога взяла себе ещё шаману, у-у-ух!!!” На это прискакали и остальные ушастые коротышки, подпрыгивали, размахивали ушами и вообще вели себя очень потешно. Но и глупо, конечно, так что на чуть ли не земные поклоны я ударил себя ладонью по лбу… и заимел на тыльной стороне ладони знатный синяк: трактаторы, правый верхний и правый нижний, повторили “движение руки”, хорошо хоть с задержкой. А то синячища был бы у меня не на руке, а на лбу!

Мастер Креп обидно, совершенно не подобающе (вот тут уж — ТОЧНО неподобающе!) захрюкал. Рявком разогнал гоблинов заниматься делом, осмотрел мою пострадавшую ладонь, да и направил в корабельный лазарет.

— Мелочь вроде, да и нормально это, при овладении новым инструментом. Но завтра вылетаем, а ты мне работоспособным потребен! — хмурясь (и похрюкивая!), сообщил цверг.

— Как скажете, мастер Креп. А куда мне… — договорить я не успел.

Креп ухмыльнулся, выпучил глаза и дунул. И выдохнул маленький, сияющий расплавленным золотом огонёк! Он немного поколебался и замер неподалёку от меня.

— За ним следуй, заодно с лекарем Дун Меддагунай познакомишься, — сообщил мастер, слегка поморщившись.

— Лекарем, а не медиком? — уточнил я.

Потому что разница была, даже для пациента. Медик — последователь механики, пусть и биологического толка. Использует и мистические проявления, как наш Приютский медик. Всякие лекарства мистические, мази. Но при этом — воспринимает организм болящего как механизм, который надлежит привести в работоспособное состояние, использует “терапию”, “профилактику” и прочие вещи.

А лекарь — магер, мистик, специализирующайся на лечении и изменении живого, оставляя изменяемое живым. И подход мистический, и возможности иные. Подчас превосходящие медика, конечно, но не всегда. Натурфилософ очень ярко нам приводил примеры, когда лекарь, в попытке излечить, пациента просто убьёт. Та же карцинома: лекарь её лечить начнёт вместе с организмом, не видя разницы. А карцинома болящего прикончит. Тогда как медик, если болезнь не запущена, из болящего карциному извлечёт и даст лекарство, чтоб не разрослась. А в исскуственной памяти в ответ на мои мысли закопошилось “рак”. Ну, если переводить, то “рак” и выходит, но зачем переводить, если рак и так, и этак? Да даже с насморком лекари испытывали непреодолимые трудности. А с другой стороны — лекари могли отрастить руку, например. Не всякие и не всегда, но такие факты были задокументированы и достоверны.

— Лекарем, лекарем. Сидха твоя разлюбезная, племянница нашего капитана. Лет ей за сотню, кстати, — буркнул мастер. — Иди уже, да побыстрее!

Ну я и пошёл за светящимся огоньком, который повёл меня через коридор. И очень помог, кстати говоря — разные джентльмены и дамы, изобретательно (и не очень) ругаясь, сновали по коридорам Вагуса Сумбонта. Джентльменов было всё же больше, часто с поклажей, но огонёк мастера Крепа их “притормаживал”. А то снесли бы меня к потусторонним демонам, всякими коробками, деталями обшивки и прочим грузом! Да и в смысле попадания к лекарю помог: перед резными дверями был не один и не два ожидающий. Видимо, авральная подготовка к отлёту обошлась не без травм.

Так вот, я с ожидающими поздоровался и поинтересовался, какова очерёдность приёма, какое место в очереди ожидающих мне занять.

А в ответ — тишина. И на меня почти не смотрели, а смотрели на огонёк. И через полминуты, окинув меня взглядом, пузатый цверг у двери озвучил:

— Наш новый механик, помощник Разслшшиха? — уточнил этот толстый джентльмен сквозь бороду.

— Да…

— Иди первым, — под одобрительное гудение остальных ожидающих заключил он. — В вашем хозяйстве всё должно быть у-у-ух! — продемонстрировал он огромный кулак.

Я подумал, а не поотнекиваться ли мне, но решил не тратить время присутствующих. Резоны, которые озвучил пузатый цверг и поддержали прочие — резонны. А ломаться, как неопытная девица из любовного романа, отнимать время ожидающих, подчас кровящих из-под повязок — глупо и даже непорядочно. Так что кивнул я, поблагодарил присутствующих, и вошёл в лазарет судна. Благо, исцелённый из-за двери только-только вышел.

За столом в относительно небольшом помещении меня встретила макушка. Рыжая, склонённая над столом с кучей бумаг. Само помещение было относительно небольшим: приёмная, как я понимаю, да и узкая кушетка на это указывала. А за спиной склонившейся над столом макушки были широкие двери: видио сам лазарет, с койками для больных и прочим, медицинским.

Макушка строчила в бумагах стилусом и, не отрываясь от строчения, озвучила высоким женским голосом:

— Раздевайся!

— А зачем? — аккуратно поинтересовался я.