Чтение онлайн

— Это от счастья.

Ну что я в самом деле разревелась. Вытираю лицо, пока Паша рассматривает снимки ребенка.

— Смотри, а он на меня похож, — говорит и показывает одну фотографию мне.

Приглядываюсь к профилю малыша.

— Он еще ни на кого не похож.

— На меня уже похож, — спорит. — Смотри, ну мой же профиль.

Не пойму, он это серьезно или прикалывается.

— Паш, ну в каком месте он похож на тебя? — возмущённо спорю.

— Профиль похож. Как ты не видишь?

Смотрю на Пашин профиль, затем на профиль ребенка. Обратно на Пашин профиль.

— Не неси чепуху, — забираю снимок малыша. — Тебе кажется.

Вот же удумал. На него похож! Да, щас. Я вынашиваю, я мучаюсь, я буду рожать, поэтому и похож ребенок будет на меня.

— Ты просто не хочешь признавать, что малыш похож на меня, — с гордостью произносит.

Толкаю его в бок.

— Тебе померещилось.

Паша смеется, и я автоматически заражаюсь его смехом. Все тревоги и страхи ушли, я чувствую лёгкость и радость. У нас будет здоровый малыш. Это лучшее, что могло с нами произойти.

— Я уже поеду, — говорит Паша, и я слышу в его голосе нотки грусти. Как будто не хочет уезжать.

— Хорошо, — отвечаю, слегка поникнув.

— Сегодня больше не смогу приехать. Пришлось перенести важные утренние дела на вечер.

С пониманием киваю.

— Да, конечно, — бормочу, а у самой уже тоска по душе разлилась.

— А завтра вечером приеду, — говорит, поднимаясь.

Встаю следом за ним и дохожу до двери.

— Я буду ждать, — шепчу с чувством.

Мне почему-то страшно посмотреть на Пашу, начинаю на пустом месте нервничать. Паша касается моего подбородка и поднимает на себя лицо. Ведет нежно подушечками пальцев по щеке вверх и поправляет волосы за ухо.

В крови происходит резкий выброс адреналина, коленки подкашиваются. Словно завороженная, гляжу на Пашу. Он гладит меня по голове, а в следующую секунду обнимает. Утыкаюсь носом ему в шею, вдыхаю любимый запах и чувствую, как щиплет глаза.

— Все будет хорошо, — шепчет мне на ухо.

Одеревеневшими руками медленно-медленно обвиваю его спину. Не знаю, сколько мы так стоим. Время остановилось. Чувствую, как Паша касается губами моих волос. Целует. Прижимаюсь к нему крепче, сильнее обнимаю.

— Паша… — шепчу. А что дальше сказать, не знаю. Во мне так много чувств, эмоций, мыслей. Никаких слов не хватит выразить.

— Все будет хорошо, — повторяет и еще раз целует в макушку.

Он первый отрывается от меня. Сама бы я ни за что в жизни это не сделала. Одарив напоследок улыбкой, выходит за дверь. А я еще долго так стою, ощущая на себе тепло Пашиного тела. Когда оно улетучивается, возвращаюсь в постель. Ложусь, одной рукой беру снимок малыша, а второй обнимаю себя за живот. Долго смотрю на ребенка, испытывая неимоверное счастье. В какой-то момент даже начинаю замечать что-то общее с Пашиным профилем. Вот же на тебе! Неужели и правда малыш будет похож на Пашу, а не на меня? Я негодую.

За этими мыслями сама не замечаю, как засыпаю.

А просыпаюсь от резких спазмов внизу живота и пояснице. В первую секунду не понимаю, что происходит, подскакиваю на постеле, растерянно кручу головой в темноте. Спазмы повторяются, и меня окатывает ледяной волной ужаса. Я уже испытывала такое дважды. Новый спазм — и между ног стало мокро и тепло. Включаю свет, отбрасываю в сторону одеяло, смотрю на расползающуюся красную лужу крови и срываюсь на истошный крик.

Я чувствую, как из меня уходит жизнь…

Самую большую боль нам причиняют только любимые люди.

Она сродни аду. Так же сжигает тебя заживо, превращая в пепел. После этой боли не живешь, а существуешь. Один день сменяет другой, а тебе вообще похрен, даже если наступит конец света. Ведь твой личный апокалипсис уже произошёл.

Предательство Арины без преувеличения убило, уничтожило меня. Я был похож на ходячий труп. Гвозди в крышку моего гроба продолжали забивать ее счастливые фотографии с мужем в социальных сетях. То они в парке, то в ресторане, то возле загса, в котором расписались. Я как мазохист зачем-то все это смотрел. Тысячи острых ножей вонзались в меня, когда я видел счастливую улыбку Арины рядом с другим. В какой-то момент не выдержал и в прямом смысле слова вышвырнул в окно ноутбук с телефоном. Просто чтобы их не видеть. А следом всю мебель из квартиры и посуду.

Потом не знаю, что было. Полный провал в памяти. Очнулся в какой-то пафосной клинике. Не помню, как она называлась, но если по-простому, то психушка для богатых. Родители засунули меня туда, пока в окно следом за ноутбуком, телефоном и мебелью не полетел я сам. В психушке мне что-то кололи, а еще каждый день приходила психиатр и вела со мной беседы. Проще говоря, вправляла мозги.

И вправила. Я провёл в психушке полгода и вышел оттуда как новенький. У меня было такое странное состояние, когда я все хорошо понимал и осознавал, но это больше меня не трогало. Сердце как будто превратилось в камень и стало неспособно испытывать боль. Да и не только боль, другие чувства тоже. Жалость, сострадание, печаль, любовь… Что там ещё чувствуют обычные люди? У меня этого больше не было. Мною двигали только разум и рациональность.

После психушки я начал работать в строительной компании отца, и мне с первого дня легко давались сложные решения. Кого-то уволить, перевести на должность хуже, сократить зарплату, провести неприятные переговоры — вообще не составляло труда. Я просто не испытывал жалости к этим людям.

Девушек тоже было легко бросать. Их слезы меня не трогали. Они признавались мне в любви, прямым текстом говорили, что хотят за меня замуж, всячески старались мне угодить: и на кухне, и в постели. А у меня было полное безразличие. Как только одна надоедала, менял на другую.

Мне нравилось так жить. Воспоминания об Арине никуда не ушли, но они сидели где-то очень глубоко. Психиатр помогла засунуть их в сундук, закрыть на десять замков и закопать в глубокую яму. Чтобы воспоминания ненароком не выпрыгнули оттуда и не сделали меня снова обычным человеком, я раз в год ходил на сеансы к этому психиатру.

У меня была четко налаженная и распланированная жизнь, в которой не было места чувствам. Пока я опять не повстречал Арину.

После психушки я перестал следить за ее жизнью и знать не знал, где она работает и чем занимается. Поэтому встреча с Ариной была сродни атомному взрыву. Меня разнесло на мелкие ошмётки и размазало по стенам. Налаженная за семь лет жизнь рухнула в один миг.