Тест
Шрифт:
Смит отыскал взглядом идущего во главе отряда человека.
– Вами командует Однорукий?
– спросил он.
– Да. В бою. Но душа - Старик.
– А что составляет основу всеобщего счастья?
– Слово.
– Слово...
– повторил Смит.
– Какое слово?
– Такое, какое Жрецы скажут. Каждый раз другое, но всегда такое, чтобы им было выгодно.
Передние остановились, поджидая остальных. Когда отставшие подтянулись, Однорукий сказал:
– Кто-то должен отвлечь их внимание.
– В просвете между деревьями уже видна была корчма: приземистое здание в нескольких десятках метров от края леса. На утоптанной площадке между дорогой и фасадом корчмы чистил шестерку рослых гнедых коней какой-то подросток. Рядом стоял мужчина в черном плаще, его лицо наполовину закрывал шлем.
– Я это сделаю, - сказал Смит и перехватил несколько быстрых взглядов. Первый едва заметно кивнул.
– Оставь арбалет, - сказал Однорукий, - или они тебя сразу же убьют. Обойди корчму сзади по лугу: Пусть думают, что ты идешь из города. Главное - этот Стражник снаружи. Ты должен заманить его внутрь. Или убить.
Смит положил арбалет и спрятал нож под кафтан из грубой кожи. Он шел краем леса, удаляясь от дороги. Корчма исчезла, скрылась за пригорками. Смит вышел к лугу и описал большую окружность; те несколько десятков метров, где его могли заметить из окон в просвет между пригорками, преодолел ползком и в конце концов снова вышел на дорогу. Он шел уверенным шагом, серединой дороги. Вскоре Стражник, топтавшийся возле лошадей, заметил его и застыл, повернувшись лицом к нему.
"Интересно, в моем мире тоже убивают людей? И я тоже уже убивал? Может, мне это даже нравится?.."
Он был уже почти рядом. Стражник, по всей видимости, не боялся одинокого безоружного путника и спокойно ждал. Смит остановился в нескольких шагах. Он заметил, что сжимает под плащом длинный ременный кнут. Из корчмы доносился громкий смех, обрывки разговора.
– Здравствуйте, - сказал Смит тихо. Должен же он был что-то сказать. Пожалуйста, разрешите мне зайти в корчму и поесть. Я иду из города, очень устал.
Кнут свистнул в воздухе и обернулся вокруг ног Смита. Стражник дернул и земля вздыбилась.
– На колени, хам, - услышал Смит.
– Я тебе напомню, как надо здороваться.
Снова свист, и словно огнем полоснуло по груди.
"Меня бьют!.." - мелькнула мысль... и вдруг бешенство, мир вокруг потемнел, отдалился, остался только черный силуэт, рука занесена для следующего удара, и где-то в уголке сознания - только бы те не услышали! Страшный рывок, прыжок, ступни, вбитые в твердую грудь, черное пятно на земле. Нож! Куда бить? Рука, запихивающая крик назад в горло. Кровь! Кровь, фонтан крови из распластанной шеи...
Мир вернулся на свое место, и Смит поднялся с безжизненного тела, которое только что было Стражником. Он посмотрел на судорожно зажатый в руке нож, покрывшийся вдруг ржавчиной, затем на почти отделенную от туловища голову в шлеме. Желудок подкатил к горлу и вывалился сквозь зубы. "Нет, все же это мне не нравится...
– подумал он, сгибаясь в три погибели и тяжело дыша. Из корчмы все также доносился смех, чьи-то возгласы. Ничего не слышали... Удивительно, но они ничего не слышали... Как будто и не случилось ничего..."
Из леса бежали Однорукий и его товарищи. Подросток, только что чистивший коня, волок за ноги мертвого Стражника куда-то в сторону, за корчму.
Смит подошел к двери, открыл ее и переступил порог. Сени, за ними снова дверь. Большая изба, столы, напротив стойка, какие-то бочки.
– Это он! Он все скажет... он подтвердит, что я правду говорю! Ты, скажи им, что я не виноват!
Он посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос. Джонс... Привязан к столбу, поддерживающему потолок, на обнаженной груди красные полосы.
– Ну скажи им! Спросите его, он тоже сошел с гор! Так, как и я! Так, как и я!
Никто из сидевших за столом мужчин не сдвинулся с места. Поднесенные к губам глиняные кружки замерли на полпути, пять пар глаз вглядывались в него с безграничным изумлением.
Смит тоже удивился. Стражники были лысыми. Голые гладкие черепа, блестящие в падающем из окон свете, были почти смешны. Жуткие рожи исчезли вместе со шлемами, уставившимися теперь пустыми глазницами в потолок. Это были пятеро обыкновенных, одетых в черное мужчин, потягивающих винцо в придорожной корчме. Смит взглянул на Джонса. Нет, они не были обыкновенными людьми.
– Ну скажи им!
Кружка, грохнувшись об стол, не выдержала и разлетелась на черепки, разливая свое содержимое. Перевернутая лавка глухо стукнулась о пол. Свист кнута. И снова земля дыбом. Острая боль в затылке. И темнота.
Он пришел в себя, когда на него вылили ведро холодной воды.
Все уже было кончено. Двое Стражников, сидевших у окна, так и не успели встать. Из их спин торчали короткие древки стрел. Трое других лежали на полу. Рассматривать их желания не было.
– Я думал, что с тобой уже все ясно, - сказал Первый, когда они вышли из корчмы, чтобы присоединиться к остальным.
– Ты лежал возле двери весь в крови...
– Это не моя кровь, - ответил Смит.
Во дворе Джонс хлопал по плечу Лучника.
– Я не знаю, как вас благодарить, - говорил он.
– Это было страшно. Они меня, наверное, убили бы. Хотели, чтобы я признался, что я преступник, что выступаю против чего-то... уже не помню чего...
Лучник стряхнул его руку.
– Против Слова, - сказал он.
– Это мы те преступники.
Он увидел Смита и широко улыбнулся.
– Умойся, - сказал он.
– Женщин нам перепугаешь. Ты похож на вампира.
– О-о-о!
– воскликнул Джонс.
– Это ты! И правда, когда ты появился, на тебя страшно было смотреть, будто зарезал кого-нибудь! Я аж онемел от удивления.
– Правда?
– спросил Смит.
Лучник снова улыбнулся и направился к лошадям. Смит только теперь заметил, что стрелы в притороченном к спине Лучника колчане длинные и толстые, такие же, как та, которую он видел на дороге, в горле у Стражника, днем раньше.
– А потом этот сукин сын поймал тебя кнутом за ноги и дернул.
– Джонс вцепился в руку Смита, как будто боясь, что тот от него убежит.
– Ты так трахнулся головой об лавку, что у меня искры из глаз посыпались. А потом они стали стрелять из окон и ворвались в избу... Ловко, правда?
– Он вдруг понизил голос: - Слушай, а кто они, эти люди? Почему они убили этих черных?