Чтение онлайн

Валенвильд встретил новоиспеченного офицера раздражающей суетой. Курт привык к размеренной жизни Гросебурга и Академии, а здесь… Толпы свободных на улицах, транспорт, везущий в своих кузовах необходимые грузы. Это так отличалось от всего, что юноша видел раньше, что он невольно застыл на месте, приоткрыв рот и глазея по сторонам.

Внезапно его толкнули, рука сама рванулась к кортику, но тут по месту, где только что стояли его сапоги, промчалась чуть ли не целая комтурия кнехтов-десантников, которых выдавали воротники кителей с лимонно-желтым кантом. Курт обернулся поблагодарить своего спасителя, поскольку без его помощи был бы просто затоптан, но рядом уже никого не было. Вздохнув, парень подхватил чемодан, вынул из кармашка предписание, аккуратно надорвал край. В руку скользнула легкая серая карточка с нанесенной на нее насечкой. Все. Дань традициям отдана. Пора возвращаться в свой мир. Курт прикоснулся пальцем к панели голонавигатора. Тот пискнул активируясь. В руке вспыхнула объемная картинка его местоположения.

– Гостиница для офицеров.

На голограмме появилась белая точка. Сориентировавшись, Курт решительным шагом двинулся по указанному маршруту. Можно, конечно, взять наемный транспорт, но тут всего-то два шага…

– Фанен-юнкер Курт фон Вальдхайм! Прибыл в ваше распоряжение, Брат-командир!

Молодой человек послушно, согласно положению устава, ел глазами немолодого уже тевтона с лицом, испещренным многочисленными шрамами, полученными на дуэлях. Некоторые из ран были совсем свежие. Командир люгера пробежал глазами документы юноши, бросил их на стол, и, не предлагая присесть, откинулся на спинку кресла.

– Итак, парень. Ты только что из Академии. За какую провинность назначен к нам?

Курт едва смог сдержать эмоции:

– Не могу знать, Брат-командир! Предписание мне выдал лично Брат-инквизитор!

Хозяин каюты скривился. Только этого не хватало. Впрочем, пути Господни неисповедимы, и не ему решать, почему вдруг Волки Господни решили подобным образом судьбу этого сосунка. Все новички одинаковые. Вначале плохо скрываемое презрение к кораблю и экипажу, многочисленные рапорты начальству с просьбой о переводе. А когда приходит отказ, начинается либо прямой саботаж, либо – запой. Уйти с «Фон Валленберга» любым путем! Ладно… Хотя, если откровенно, парень вроде неглупый. Аттестат просто белоснежный. По всем дисциплинам полные «двенадцать». Гений? Скорее – зубрила. Инструкции и учебники выучил наизусть, а вот применить знания на практике… Ну-с, посмотрим.

– Ваш отец – Ульрих фон Вальдхайм?

– Так точно!

– Ладно. Хватит тянуться. Вольно!

Командир нажал кнопку вызова старшего помощника. Буквально через мгновение квадратная, со скругленными краями дверь в каюту распахнулась, и на пороге нарисовался Леон Штольц. Из свободных граждан, но не аристократ.

– Отведи парня в рубку. Ознакомь с обязанностями. Похоже, что у него неплохо с математикой. Назначим на торпедные аппараты, комендором.

– Так точно!

– Потом определишь его на место жительства.

– Так точно!

– Свободны! – лениво махнул рукой.

Офицеры синхронно отдали честь и вышли. Старпом, едва оказавшись за дверями командирского отсека, с видимым облегчением вздохнул:

– Повезло!

– А?

Курт, недоумевая, взглянул на него. Перехватив взгляд, Штольц пояснил:

– Я уж думал, что на вылет пойдем в некомплекте. Как раз неделю назад наш торпедист того…

– Погиб?!

– Да нет… Перевелся. Идемте, господин фанен-юнкер.

В рубке управления ничего неизвестного юноше не было. Обычная стандартная панель, четыре кресла: пилотское, штурманское, командирское и секции управления огнем. Так что никаких затруднений не ожидалось. Старпом между тем пояснял:

– Как видите, кораблик наш небольшой. Но если что, не приведи Дева Мария, случится – способен надрать задницу любому гиганту. Только намедни получили новейшие торпеды «Валькирия». Чистейший тарунтин, девяностопроцентной очистки. Масса боевого заряда – двадцать две тысячи фунтов [2] . Дальность прицельной стрельбы – шестьсот лиг. И таких игрушек у нас на борту пятьдесят!

– Ого!

Курт удивился: обычно люгер такого класса нес в отсеках не больше тридцати торпед. Откуда же остальные? Хорошо, что не задал вопрос, поскольку рот старпома не закрывался ни на минуту.

– Год назад прошли модернизацию. Нам расширили зарядные погреба и установили две автоматические пушки. Правда, маленькие, но кораблю хватает. Идемте дальше, господин фанен-юнкер…

Они облазили люгер сверху донизу. Прошлись по всем отсекам, начиная с рубки и заканчивая комнатой для отправления естественных нужд. Познакомились с остальным экипажем. К величайшему сожалению новичка, его ровесников среди них не было. И молодой человек оказался самым младшим в команде. Впрочем, если бы Курт был чуть внимательней, заметил бы главное – его не приняли… То есть пусть в реестр его и записали, но вот слиться с теми, кто уже служил на борту, ему вряд ли удастся. Как метко заметил один из механиков, слишком зеленый, слишком горластый и слишком «слишком». Но истинная причина была в другом: молодежь упорно не шла на маленькие корабли, считая службу на них зазорной. Другое дело – каракки или трабакколо. Те – да, колоссальных размеров, с многочисленным экипажем и вооружением, способные на прорыв любой обороны или уничтожение любого соперника. Там – конечно… Таким вот молодым – и перспектива по службе, и уважение. Особенно на базе и в увольнении. А люгеры, торпедные кечи, минные шлюпы и ковчеги снабженцев считались низкосортными. И отношение к членам их экипажей со стороны «гигантов» было самое пренебрежительное. Так что вряд ли и этот молодой задержится надолго…

Юноша устало вытянулся на койке в крохотной каюте, положенной ему по должности. Хоть с этим повезло! Мудрые головы рассудили верно, что раз экипаж корабля маленький, а полеты – дело долгое, то человеку, чтобы избежать конфликтов, необходимо место для уединения. Так сказать, личное жизненное пространство. А что может быть лучше, чем, пусть мизерной величины, но своя каюта? Только механики и двигателисты имели помещения для отдыха на двоих, но, поскольку их вахты продолжались по двенадцать часов, то фактически они не пересекались, имея такое вожделенное после месяца полета одиночество. А на больших кораблях, где по четыреста – пятьсот человек экипажа люди спят в больших кубриках на десять – двенадцать человек. Отдельные помещения имеют только начальники подразделений да командный состав. Хуже всех десантникам. Тех вообще набивают в трюм, словно керью в бочку, и весь путь до места назначения люди проводят в ужасной тесноте. Впрочем, командирам пехоты тоже выделяют отдельные места, поскольку – аристократы. А вот рядовые кнехты, как правило, из простонародья.

Незаметно для себя Курт уснул…

Алекс фон цу Дорт вновь взглянул на досье. Молодой, необтертый. Совсем как его отец. Поначалу. Они вместе заканчивали школу первой ступени, а потом пути друзей разошлись… От воспоминаний отвлек мигающий огонек внешней связи, и Брат включил аппарат:

– Командир люгера «Фон Валленберг». Слушаю.

– Диспетчерская-140. Мария Шрайвер. Оберкнехт. Прошу прощения, командир, поступил приказ из управления космофлота. Вам необходимо срочно доставить груз энергоносителей на наземную базу 42–30 Фобоса. Контейнер заберете на орбите в точке 14–12. Код доступа – двести двадцать два. Как поняли?

– Вас понял. Назовите пароль?

– День Божьего Суда.

– Пароль подтверждаю…

По всем отсекам раздался вой тревожной сирены, имитирующей рог. Низкое мощное гудение заставляло членов экипажа вскакивать с коек и торопливо одеваться. Люди мчались сломя голову по узким переходам на свои боевые посты. Курт едва успел протереть глаза кулаком, а ноги уже сами несли его в рубку. Влетев туда, парень плюхнулся в кресло и только после начал чего-то соображать. Проклятье! Так и не переоделся в повседневную форму! Не зря на него так косятся…