Чтение онлайн

Тайны Конрада Бурцева пока не интересовали. А вот Аделаида…

– Где пленные тевтоны, Освальд?

– Известно где! – добжинец махнул в сторону ельника. – На деревьях болтаются. Мы же не дикари-язычники, чтоб полонян с собой повсюду таскать. На месте всех сразу и порешили. Они как сказали, что Конрад на Глоговской переправе за Одру ушел, так я осерчал сильно. Слушать больше ничего не стал – приказал всех перевешать. А тут и дозорный с лесной опушки прискакал. О вашем приближении, гости дорогие, весть привез. Ну, мы к встрече и подготовились. Вот я лично выехал поприветствовать вас. Много чего порассказал. Теперь за тобой очередь. Говори, друже Вацлав, куда да зачем путь держите?

– За магистром Конрадом охотимся, – пробурчал он.

Нарочитая, неискренняя веселость Освальда была ему не по нраву. Бурцев не удивился бы, если б узнал, что таким же дурашливым тоном добжиньский рыцарь разговаривал с пленными тевтонами, прежде чем их повесить.

– Вот как? – добжинец посерьезнел, но недоверие еще читалось в его взгляде.

– Именно так, – огрызнулся Бурцев. – О том, что Конрад переправился через Одру, а мы от самой Глоговской крепости шли по ложному следу, я узнал только что – от тебя. Но, возможно, у нас еще есть шанс догнать магистра.

– У вас?

– У нас. У меня и у тебя. Мы ведь можем объединиться. Предлагаю союз, Освальд. Ради победы над Конрадом Тюрингским можно ведь забыть прежние разногласия.

– Ну что ж…

Думал Освальд долго. Затянувшееся молчание начинало действовать на нервы. Новгородские дружинники и кочевники позади тихонько переговаривались, сцепив пальцы на рукоятях мечей и сабель. Да и колчаны с лучными футлярами-саадаками не были застегнуты наглухо.

– Говоришь, нашел себе новых союзников, Вацлав? – Добжинец глянул за спину Бурцеву, потом – в глаза. – Говоришь, татарские сабли тоже могут оказаться полезными? Ну, в таком случае… Познакомь нас со своими воинами.

Лихой разбойничий посвист вспугнул тишину леса. У Бурцева аж заложило уши, а лошадка Бурангула ошалело попятилась назад. Странно было осознавать, что свистит это не какой-нибудь главарь головорезов, а благородный пан рыцарь!

На дорогу, более не таясь, выбирались партизаны. Несколько всадников возникли по обочинам. Кони Освальдовой кавалерии – хорошие, рослые, сильные. Не крестьянские клячи, а настоящие боевые рыцарские жеребцы. Видимо, захвачены у тевтонских посланцев.

В густой колючей зелени ельника тоже началось шевеление – мелькнули волчьи шкуры лучников. Вот и сам дядька Адам – исцарапанный хвоей, хмурый и недовольный тем, что столько времени без толку растягивал тугую тетиву, – спустился на землю. А вон помахивает кистенем-мачугой гигант Збыслав, под которым даже огромный рыцарский конь кажется осликом Санчо Пансы.

Глава 71

Партизаны, подтягивавшиеся к Освальду, представляли собой удивительное зрелище. Судя по трофеям, которые многие лесные воины не преминули напялить на себя, в ельнике действительно нашли свою смерть немало тевтонских рыцарей.

Бурцев не смог сдержать усмешки, оглядывая воинство добжиньца. Грязная волчья шкура и чуть смятый стальной шлем-горшок с обрубленным рогом. Простенькая обувь из лоскутов грубовыделанной кожи и дорогая кольчуга двойного плетения, распоротая мощным ударом рогатины. Сучковатая дубина и треснувший треугольный щит с черным крестом на белом фоне. Крестьянский овчинный тулупчик и добротный плащ орденского брата. Засаленный кушак и заткнутый за него рыцарский меч без ножен. Любоваться такими контрастами приходится не каждый день. Впрочем, сам Освальд и его оруженосец Збыслав не стали обвешиваться чужим оружием. Видимо, дело принципа…

Кучка лесных людей наконец собралась возле своего вожака. Бурцев аж присвистнул. И это все?! Десяток лучников да четыре десятка конников на тевтонских лошадях! Всего-то с полсотни человек. Не в этом ли кроется истинная причина сговорчивости Освальда и его готовности заключить союз? Возможно, будь у добжиньца побольше людишек, отдал бы рыцарь приказ к нападению сразу, без всяких переговоров, а так… Так еще большой вопрос, кто победит. Похоже, добжинец вовремя смекнул, что одолеть дружину своего бывшего оруженосца будет посложнее, чем послов Конрада.

«Но ведь как блефовал, мерзавец!» – не без восхищения подумал Бурцев. «Вы все находитесь под прицелом моих лучников», – вспомнились ему грозные слова Освальда. Такому пану не рыцарствовать, а в карты играть. На деньги. На очень большие деньги.

Освальд глядел с самодовольной ухмылкой. Ну конечно, теперь-то добжиньский лис имеет полное право скалить зубы. Что ж… Бурцев улыбнулся в ответ. В конце концов, партизанская полусотня в его дружине лишней не будет. Уж он-то знал, как лихо бьются Освальдовы ватажники.

Былая настороженность тем временем уходила. Руки опускали оружие, мышцы расслаблялись, лица расплывались в улыбках. Польские партизаны и их недавние противники возбужденно гомонили друг с другом. Общение, правда, между разноязыкими воинами велось при помощи малозначимых восклицаний да яростной жестикуляции.

Мечта интернационалиста! И татары с монгольскими нукерами тут, и русичи, и поляки. И литовец Збыслав. И прусак дядька Адам… Худой мир, – он, как говорится, лучше доброй ссоры.

– Значит, мир? – на всякий случай уточнил Бурцев.

– Перемирие, – широко осклабился добжинец. – Бить магистра Конрада – это я завсегда пожалуйста. Ради такого дела и с язычниками союз заключить не грешно. Благо союзы ныне – вещь временная. Да ты не хмурься, Вацлав. Пока не уничтожим тевтонского магистра, союз наш крепок. Даю слово!

– Хорошо, – Бурцев кивнул. Слово благородного пана дорогого стоит, а Освальд не из тех, кто нарушает клятвы.

– И держи вот, в знак дружбы, – расщедрившийся Освальд протянул ему увесистую булаву. – Славная штучка – то ли тевтонскому духовнику, то ли слишком уж набожному брату принадлежала. Проливать кровь – не по-христиански это, понимаешь. Вот и пекутся некоторые крестоносцы о спасении своей бессмертной души – с булавами разъезжают, чтоб, значит, случайно лишний раз не согрешить. А такой дурой и без пролития крови человека на тот свет отправить – раз плюнуть. Бери, бери – авось пригодится.

Бурцев подарок принял. Невольно вспомнив монгольского палача. Вот ведь как получается: тот тоже казнил знатных нукеров без пролития крови – дубиной по хребту.

– Ну, спасибо, Освальд. – Тевтонскую булаву он подвесил к седлу. Долго держать такой «демократизатор» чревато – рука до земли оттянется. И – чтобы уж все было по-честному – решил сразу расставить точки над «i». Над самым главным «i».

– Между союзниками, пусть временными, не должно быть тайн. Не так ли?

– У меня нет тайн от тебя, Вацлав, – нахмурился рыцарь.