Чтение онлайн

Но Виталий уже считал эти надежды призрачными.

Навстречу центурии, отягощенной пленниками и обозом, все чаще попадались повозки самых разных размеров и видов: крепкие, влекомые упряжкой мулов, возы-каррусы, легкие четырехколесные реды, изящные эсседумы-одноколки. В последних сидели женщины, совсем еще молодые девчонки, одетые как знатные дамы.

— Сальвете! — Смеясь, девушки махали легионерам.

— Сальвете, девчонки! — Те гордо расправляли плечи. — Привет, привет! Куда едете?

— В гости, на адифицию Авла Фламиния Галла. Не заходили к нему?

— Нет, мы все прямо идем, никуда не сворачивали. А может, с нами прокатитесь, девушки? Мы много чего интересного знаем! Расскажем все новости!

— Нет уж, как-нибудь в другой раз.

— Тогда удачного вам пути, красавицы!

— И вам!

И по-прежнему — разговоры только на латыни. «Когда же этот бред кончится?» — в изнеможении подумал Виталий и тут же услышал позади:

— Никогда!

— Что?! — Беторикс вздрогнул и обернулся.

— Никогда я не позволю жене кататься на такой вот коляске! — покачал головой Юний, то есть Квинт Юний Каллидус, велит Шестого легиона, набранного Цезарем в Нарбонской Галлии.

— Не отпустишь?

Разговорчивые легионеры, Флавий с Манлием, уже ушли далеко вперед, и Виталий не упустил представившуюся возможность поговорить с глазу на глаз со своим юным хозяином. Тоже на латыни — ведь русского тот по-прежнему упорно не понимал.

— Ты разве женат?

— Нет, конечно, я же воин. Но если бы у меня была жена, ни за что бы не позволил. Эти все одноколки — они такие ненадежные, сколько на них народу переворачивается! Вот у нас в Нарбо как-то был случай… Ой! — Юноша вдруг прикрыл ладонью рот. — Чего это я с тобой разболтался?

— А почему бы нам с тобой и не поговорить? — хмыкнул аспирант. — За спрос ведь денег не берут. Вечер еще не скоро, а идти без доброй беседы скучно.

— Так-то оно так, — согласно кивнул велит.

— Ну и куда мы идем?

— Зачем тебе знать? — Юний усмехнулся. — Чтобы снова попытаться бежать? Я-то уж знаю, какой ты прыткий!

А он и правда не прост, этот Хитрец-Каллидус!

— Ладно, не хочешь, не говори. Но хоть расскажи о своем родном городе — все же интересно послушать!

— О, Нарбо Марциус, мы называем его просто Нарбо, поистине прекрасный город, пусть даже и не очень большой! Стоит на берегу моря — величавые храмы, амфитеатр, где устраивают всякие зрелища, полная кораблей гавань! Столько мачт — целый лес! Суда из Масилии, из Остии, Сицилии, Тартеса! Со всего света, да! Знаешь, в детстве я даже хотел стать моряком…

— Чего же не стал?

— Шутишь! Я же не в матросы собирался пойти — чтоб меня там шпыняли да били плеткой. Ты еще скажи, в гребцы бы нанялся! О нет, я не такой глупец…

— Да ты у нас Хитрец, забыл, что ли?

— Нет, не забыл.

— А тот, кому ты меня собираешься продать, он тоже живет в Нарбо?

— Да, — покосившись на своих, парнишка понизил голос, видимо стесняясь столь непочетного знакомства.

Ланиста — содержатель гладиаторской школы, человек не бедный, но происхождения низкого — часто вольноотпущенник, обычно сам бывший гладиатор. Относились к нему тогда, как сейчас к режиссеру порнофильмов: вроде бы и к киноискусству имеет касательство человек, и деньжата водятся, а все же в гости в приличную компанию не пригласишь. Гладиаторы и актеры в те времена считались недалеко ушедшими от проституток — все, кто зарабатывал на жизнь «своим телом», для римлян принадлежали к людям конченым, вроде порноактеров. Короче, даже простой велит гордиться таким знакомством не будет.

— Зовут его Гай Валерий Флакк, отец его — вольноотпущенник знаменитых Флакков. Сколотил состояние, гладиаторскую школу купил, передал по наследству сыну. Валерий-то у отца единственный, остальные все дочери и давно замуж выданы.

— И сколько же этому Валерию лет?

— Сколько и мне, девятнадцать.

— Надо же! И что, получается в столь юном возрасте гладиаторской школой управлять?

— Да как сказать… — Юний смущенно улыбнулся. — По-разному. Но за тебя он шестьдесят тысяч сестерциев отдаст, не ходи к сивилле! Ты бьешься в точности как гладиатор — все эти обманные удары, финты. Меня ведь мог запросто убить… Но не убил. А кстати, почему?

— Наверное, потому, чтобы ты меня после выручил. Долг платежом красен!

— Интересное присловье. А ты умный!

— С чего ты так решил? — усмехнулся аспирант.

— Понял, что я тебя выручил. Оптий наш, да и все остальные вовсе так не считают. Ты хоть представляешь, что такое гладиатор?

— Вполне.

— Ага-а-а… — Велит вдруг хитро прищурился. — Вот я тебя и раскрыл! Никакой ты не галл, даже языка галльского не знаешь. А кто ты — сказать?

— Ну, скажи, — заинтересовался Виталий.

Может, и сам он вовсе не то, что о себе думает?

Если весь мир перевернулся вверх дном, то почему он должен остаться прежним аспирантом Замятиным? Вот сейчас ему скажут правду…

— Ты — беглый гладиатор, вот кто! — округлив глаза, прошептал Юний. — Таких, как ты, лет двадцать назад было много… Все слышали про Спартака! Ну, что смотришь? Только не говори, что я не угадал!

— Не скажу. Считай как хочешь.

— Поэтому мой приятель ланиста не пожалеет за тебя денег, как только испытает в бою. Оптий наш, конечно же, проиграет пари. Жаль, мой отец был его старым клиентом, а я вот подался в легионеры.

— Интересно с чего?

— Не твое дело, раб!

Парень вдруг замкнулся и замедлил шаг: видать, испугался наболтать лишнего.

По пути отряд миновал несколько деревень, но близко к ним не подходил, и рассмотреть их толком не удалось. К деревням, через поля, луга и рощицы, тянулись повертки, отходившие от главной дороги. Снова попались навстречу возы с сеном, потом дровосек с вязанкой дров за плечами, потом идущие с речки девчонки — русалочки с мокрыми волосами. Ишь, вырядились: туники до пят с вышивкой мелким бисером, красные ожерелья, браслеты. Мокрые волосы у некоторых украшены пышными венками из васильков и ромашек — кстати, очень мило! У одной на голове — серебряная сеточка. Тоже еще, модницы сельские. Легионеры, конечно же, снова не упустили случай позубоскалить: говорили девушкам разные глупости да ржали как кони. Правда, руками не лезли, вели себя вполне корректно и, можно сказать, дружелюбно.