Чтение онлайн

Господин засмеялся. Дворецкий наливал вино, а другой слуга накладывал в тарелку черепаший суп из серебряной супницы.

— Лифт, — произнес хозяин. У него был глубокий голос со странным акцентом.

— Да, мистер Ли, — тут же ответил дворецкий. — Он установлен и отлично работает. Мы вчера проверяли, сэр.

— Хорошо. Можешь идти. Мишлет мне прислужит.

Дворецкий поклонился. Слуга, полный человек с маленькими сморщенными красными губами, поставил перед господином суп и разломил буханку хлеба на маленькие кусочки. Обезьяна отложила яблоко.

Мистер Ли тихонько цокнул языком, и обезьянка взяла ломтик хлеба, неловко обмакнула его в суп и положила хозяину в рот. Как только он проглотил его, та же маленькая ручка с черными ногтями положила ему в рот еще один смоченный супом мякиш.

— Мишлет, что-то ты не поспеваешь, — тихо сказал мистер Ли слуге.

Слуга побледнел, тут же взял кипельно-белую салфетку и вытер ею подбородок хозяина, а потом повязал салфетку ему на шею. Тем временем обезьяна бросила в суп еще один кусочек хлеба и запихнула его в рот мистеру Ли, проворно, резко, бесцеремонно.

После полудюжины кусочков мистер Ли сказал:

— Поешь, Миранда.

Обезьянка быстро засунула хлеб уже себе в рот и, сидя на краю стола рядом с тарелкой хозяина, так что ее хвост свешивался вниз, начала неистово жевать его.

Слуга убрал тарелку и поставил перед мистером Ли блюдо с нарезанным белокорым палтусом в сливочном соусе. Обезьяна повторила ту же процедуру: она яростно засовывала кусочки рыбы в рот хозяину; слуга стоял рядом, готовый тотчас вытереть подбородок господина, если на него падали несколько капель соуса. Но такое случалось нечасто, так как Миранда была на редкость проворной. Вино к устам хозяина подносил уже слуга.

После рыбы подали седло ягненка, мелко нарезанное специально для лап обезьянки, с так же измельченными овощами, потом несколько долек арбуза, а затем шотландского вальдшнепа с анчоусами и вареным яйцом на тосте.

После еды мистер Ли выпил стакан портвейна и съел несколько орехов, расколотых слугой и принесенных обезьяной, лишь после этого он произнес:

— Ну, достаточно. Отвези меня в гостиную.

Миранда услышала его слова и шустро спрыгнула со стола, вцепившись в лацканы его пиджака; затем она вспомнила про яблоко, быстро вернулась назад, схватила его и снова вскочила на кресло, яростно вгрызаясь в сочный плод, а слуга тем временем покатил кресло в гостиную. Когда его поставили в уютной близости от огня и налили кофе и бренди, когда обезьянка уснула, свернувшись калачиком на его жилете, мистер Ли снова заговорил.

— Можешь привести секретаря, — сказал он мягким, рокочущим голосом, отчего Миранда во сне щелкала языком.

Слуга поклонился и вышел, а минуту спустя вернулся с высоким мужчиной, светлые волосы которого были коротко подстрижены и зачесаны назад на прусский манер. Он поставил рядом с собой портфель, щелкнул каблуками и слегка поклонился.

— Добро пожаловать домой, мистер Ли. Надеюсь, вы хорошо съездили.

— Добрый вечер, Уинтерхалтер. Да, спасибо, мне понравилось. Пожалуйста, садитесь.

Секретарю были предложены кофе с бренди, и слуга удалился.

Новый голос разбудил обезьяну, которая теперь устроилась на плече мистера Ли, бросая ненавидящие взгляды на гостя. Тот не обращал на нее внимания, он сидел прямо и иногда по просьбе мистера Ли подносил чашку с кофе или бокал с бренди к губам своего работодателя. Миранда не спускала глаз с рук блондина.

— Итак, Уинтерхалтер, сколько Пэрриш собрал для меня? — спросил мистер Ли.

— Со времени вашего последнего визита, мистер Ли, я положил в банк семь тысяч восемьсот сорок шесть фунтов, семь шиллингов и три пенса. Это вдобавок к выручке от продажи белья в Аргентину, которая составила еще три тысячи четыреста фунтов. Итого одиннадцать тысяч двести сорок шесть фунтов, семь шиллингов и три пенса. В этом квартале расходы немного выросли, главным образом из-за полиции. Инспектора Аллена, агента мистера Пэрриша, к сожалению, отстранили от должности и…

— Он будет молчать, я надеюсь?

— Мы об этом позаботились, сэр.

Мистер Ли кивнул:

— Хорошо. Хорошо. Теперь к другим делам. Я совершил весьма полезную поездку в Россию. Возможности просто неограниченные, я уже начал все организовывать. Меня радует усердие этого Пэрриша. Надо будет поручить ему что-нибудь поважнее. Кстати, как его семейные дела?

— Только вчера закончились слушания в суде, мистер Ли. Все прошло благоприятно и решится со дня на день. О, еще мы достали вот что!

Он полез в портфель и достал оттуда что-то маленькое и мягкое. Обезьянка злобно зашипела, и мистеру Ли пришлось поцокать языком, чтобы она успокоилась. Уинтерхалтер положил предмет под лампу. Харриет узнала бы его — это был ее плюшевый мишка.

— А-а… — сказал мистер Ли. — Надо будет убрать его в безопасное место. Миранда такая ревнивая. Отличная работа, Уинтерхалтер. Отличная. Теперь к нашим делам в России. Слушайте внимательно и, если нужно, делайте записи. Дело сложное.

Секретарь открыл блокнот, вынул серебряный карандаш и приготовился слушать. Обезьяна увидела блеск серебра; ее угрюмые черные глаза неотступно следили за собеседниками. Она соскочила с кресла на ковер, потом прыгнула на занавеску, затем на каминную полку, не останавливаясь ни на секунду. В красноватых отблесках камина она была похожа на маленького бесенка, играющего во дворце князя Тьмы. Миранда предприняла попытку подобраться к плюшевому мишке, но мистер Ли зарычал на нее, а Уинтерхалтер поднял медвежонка так, чтобы она не достала. Игрушка явно была нужна им для какого-то дела.

Проснувшись, Салли услышала голоса и шаги — дом ожил. Она понятия не имела, сколько сейчас времени. Харриет быстро уснула и все еще спала. Салли полежала минуту-другую, пытаясь окончательно проснуться, затем встала и отдернула занавески. В конце улицы она увидела церковную башню, часы на которой показывали без десяти восемь.

Она разбудила Харриет, умыла ее и одела, и они спустились вниз, на кухню, которая, похоже, была центром жизни этого дома. Доктор Тернер уже была там, она завтракала за большим столом еще с шестью или семью женщинами разной степени потрепанности. Рядом служанка, впустившая Салли этой ночью, готовила омлет. Мэри, которая вчера пришла с разбитой головой, здесь не было. Доктор Тернер увидела Салли и поприветствовала ее:

— А, мисс Локхарт! Позавтракайте с нами. У нас есть капуста и тосты, там в чайнике немного чая и… Привет! Как тебя зовут?

Салли представила ей Харриет, и они сели за стол. Другие женщины с любопытством наблюдали за ними, правда, недолго. Здесь царила демократия, очень нравившаяся Салли: она напоминала ей о прежних днях на Бёртон-стрит. Когда они съели водянистую капусту с подгоревшим тостом, доктор Тернер рассказала ей подробнее об эхом месте.

— Мисс Роббинс унаследовала большую сумму денег от фирмы своих родителей. Они производили шоколад, по-моему, или какао — что-то в этом роде. Пять лет назад она основала эту миссию, чтобы распространять прогрессивные идеи в Ист-Энде — ну, вы знаете: социализм, антиклерикализм и всякое такое. Вскоре она поняла, что это не совсем то, что требовалось на тот момент. Поэтому дом превратили в приют. Место, где могут найти убежище женщины, если им некуда пойти. Что до меня, я собиралась поехать с миссией в Африку, представляете? Но услышала о мисс Роббинс, пришла посмотреть, что к чему, и вот — осталась. Я уже говорила, что не уверена в существовании Бога. В любом случае, он отвернулся от нас. Нам приходится заботиться о телах. А души сами о себе позаботятся. Женщине нужно оказать помощь, чтобы она дожила до следующей недели, тогда она сможет подумать о своей душе. Или какой-нибудь ребенок: его нужно приютить, иначе отец убьет его. А когда он научится доверять взрослым, кто-нибудь ему и об Иисусе расскажет. А до тех пор это бесполезная трата времени. Я так думаю. Конечно, это капля в океане. Вокруг столько всего надо сделать, а мы не в состоянии все осилить. Там, на улицах, тысячи людей, тысячи, они голодают и… — Она внезапно замолчала, а потом пожала плечами и сменила тему. — Мисс Роббинс покажется вам очень суровой женщиной, но она справедливая. Хотя палец ей в рот не клади — откусит. По-моему, она упоминала, что у нее есть для вас работа на сегодня. Если хотите оставить Харриет здесь — пожалуйста, она будет в полной безопасности. Сюзан за ней присмотрит. Не знаю, что там с вами стряслось, но здесь ей будет хорошо.