Чтение онлайн

— Excelsior! [75] — закричал капрал. — Черт возьми.

Он попытался вытащить свой служебный пистолет из кобуры. Женщины распахнули дверцы автомобиля и вытащили Гельсиона и капрала наружу. Гельсион вырвался и начал пробираться через озверевшую, размахивающую дубинками толпу женщин, потом метнулся к тротуару, споткнулся и с головокружительным поворотом свалился в угольный подвал. Он падал вниз, в бесконечное черное пространство, и у него закружилась голова. Перед глаза проплыла вереница звезд…

Гельсион одиноко парил в пространстве — никем не понятый мученик, жертва жестокой несправедливости.

Он был по-прежнему прикован к тому, что когда-то служило стеной камеры 5, блока № 27, яруса 100, крыла 9 тюрьмы на Каллисто, пока гамма-взрыв не разворотил огромную тюрьму-крепость (больше, чем замок Ив) на несколько частей. Похоже, виновниками взрыва были греши.

Гельсион располагал одеждой заключенного, шлемом, одним баллоном кислорода, мрачной яростью, вызванной несправедливостью, жертвой которой он стал, и знанием секрета, при помощи которого можно было победить грешей с их маниакальным стремлением завоевать Солнечную систему.

Греши — омерзительные мародеры из системы Омикрона, космические дегенераты, тараканоподобные, питающиеся психическим страхом, которым они окутывали сознание людей, устанавливая над ними контроль. Они очень быстро завоевывали галактику: люди не могли им сопротивляться, поскольку эти гнусные существа обладали однокинезисом — способностью одновременно находиться в двух местах.

В бесконечном черном склепе космоса медленно, словно падающий метеор, двигалась световая точка. Гельсион понял, что это спасательный корабль, который прочесывает космос в поисках тех, кто уцелел после взрыва. Он подумал о том, хватит ли ржавого света Юпитера, чтобы спасатели смогли его заметить.

«А хочу ли я вообще, чтобы меня спасли?» — подумал он.

— Все начнется сначала, — проворчал Гельсион. — Ложное обвинение робота Балорсена… Несправедливый приговор отца Джудит… Презрение самой Джудит… Снова тюрьма… В конце концов меня уничтожат греши, когда падет последний оплот Земли. Почему бы не умереть сейчас?

Но стоило ему произнести эти слова, как он понял, что обманывает сам себя. Он был единственным человеком, владевшим единственным секретом, который мог спасти Землю и даже целую галактику. Он должен выжить. Он должен бороться за жизнь.

Только неукротимая воля помогла Гельсиону с трудом подняться на ноги, отчаянно сражаясь с душащей его цепью. С несгибаемой силой, которую он приобрел, работая на каторжных рудниках грешей, он закричал и замахал руками. Маленькое пятнышко света продолжало медленно удаляться от него. Потом Гельсион заметил, как металлическое звено цепи высекло яркую искру из кремневой скалы. Тогда в надежде подать сигнал удаляющемуся спасательному кораблю он пошел на отчаянный риск.

Он отсоединил пластиковый шланг, идущий от баллона с кислородом к пластиковому шлему, и выпустил струю дающего жизнь газа в пустоту. Затем дрожащими руками собрал ножные цепи и ударил ими о скалу рядом с облаком выпущенного кислорода. Вспыхнула искра. Кислород загорелся. Яркий фонтан белого пламени взметнулся на пол мил и вверх.

Стараясь беречь оставшийся в шлеме кислород, Гельсион медленно поворачивал кислородный баллон, перемещая в разные стороны струю пламени, отчаянно пытаясь привлечь к себе внимание спасателей. Воздух в его пластиковом шлеме начал приобретать отвратительный вкус. В ушах зашумело. Перед глазами стали вспыхивать искры. И наконец он потерял сознание…

Когда Гельсион пришел в себя, он лежал на пластиковой койке в каюте космического корабля. Высокочастотный вой двигателей сразу подсказал ему, что корабль вышел на овердрайв. Гельсион открыл глаза. Перед его пластиковой койкой стояли Балорсен, робот Балорсена и верховный судья Филд со своей дочерью Джудит. Джудит рыдала. Робот был обездвижен пластиковыми магнитными зажимами, и его перекашивало всякий раз, когда генерал Баролсен снова и снова хлестал гада ядерным пластиковым хлыстом.

— Parbleu! Черт возьми! — проскрежетал робот. — Это правда, я действительно подставил Джеффа Гельсиона. Ой! Flux de bouche [76] . Я был космическим пиратом, похитившим космический грузовой корабль. Черт возьми! Ой! Космический бармен в космической таверне был моим сообщником. Когда Джексон разбил космическое такси, я направился в космический гараж и облучил акустическую систему еще до того,как Тантиал убил О’Лири. Aux armes [77] . Господи! Ой!

— Вот мы и получили признание, Гельсион, — проскрежетал генерал Балорсен — высокий, худощавый человек с очень грустным лицом, — Видит Бог! Are est celare artem [78] . Вы невиновны.

— Я несправедливо осудил вас, мой честный старый друг, — проскрежетал судья Филд — высокий, худощавый человек с очень грустным лицом, — Вы в состоянии простить мою проклятую глупость? Мы приносим вам свои извинения.

— Мы причинили тебе много зла, — прошептала Джудит. — Как ты сможешь простить нас? Но все-таки скажи, что ты нас прощаешь.

— Вы сожалеете о том, как обошлись со мной, — проскрежетал Гельсион. — Но в моем организме произошли необъяснимые и загадочные мутации, которые сделали меня не таким, как все. Я — тот единственный человек, который знает секрет спасения нашей галактики от грешей.

— Нет, нет, нет, крепкий джин с тоником, — взмолился генерал Балорсен. — Проклятье. Только не держи на нас старых обид. Спаси галактику от грешей.

— Спаси нас, faute de mieux [79] , спаси нас, Джефф, — просил судья Филд.

— О пожалуйста, Джефф, пожалуйста, — прошептала Джудит, — Греши со всех сторон, они подбираются все ближе. Мы отвезем тебя в ООН. Ты должен рассказать Совету, как лишить грешей способности находиться в двух местах одновременно.

Космический корабль вышел из овердрайва и приземлился на Губернаторском острове, где их уже встречала делегация, составленная из мировых знаменитостей. Затем Гельсиона стремительно доставили в зал Генеральной Ассамблеи ООН. Они мчались по странным закругленным улицам, вдоль которых стояли странно закругленные здания, — все эти изменения были произведены, когда было установлено, что греши всегда появляются в углах. На всей Земле не осталось ни одного угла.