Шрифт:
Глава 1
Блэкуит, Бресвейн, Авентин, осень 1864 года
5 сентября
– Ну вот и все, – довольно сказал Бреннон, подписывая судебные листы для отправки дела в собственно суд, – осталось запаковать – и на покой с чистой совестью, э?
Бирн вздрогнул всем телом. Минуло уже пять месяцев с тех пор, как Натан вернулся из отпуска, а детектив все еще не до конца пришел в себя. Внезапно он осознал, какую свинью начальство может подложить ему в любой момент, свалив на пенсию. Комиссар умиленно вспомнил, с какой радостью – и скоростью! – старший детектив смотался из кабинета, едва закончив с пространным докладом. Единственное, что напоминало о месячном владычестве Бирна – новые жалюзи и другое кресло. Жалюзи, кстати, понравились Бреннону больше штор. Сентябрь был по-летнему теплый, и солнце прогревало комнату даже сквозь узкие щели между планками.
– Денек сегодня – чудо, – заметил комиссар. – Самое то для пикника или рыбалки.
– В Туине не советовал бы, сэр, – вежливо ответил Бирн, не переставая сверлить его подозрительным взглядом. – Намедни из него безглазых рыб выловили. И еще не то выловят, ежели дальше будут все сточные воды в него лить.
– За город можно выбраться, – продолжил Натан, ехидно поглядывая на детектива. – Чистый воздух, ветер свободы, то-се. А?
– Не люблю деревню, сэр.
– Да, в городе повеселее, – кивнул Бреннон и захлопнул папку. – Режут, грабят и насилуют на каждом шагу.
Он придвинул стопку папок Бирну, и детектив принялся упаковывать их в коробку. Натан подошел к окну и выглянул в щелку между планками жалюзи. Двое рабочих под присмотром Виктора ван Аллена обновляли краску на фасаде кафе. Рядом кипела стройка – Валентина купила соседнее здание и расширяла дело. Полицейские уже с вожделением мечтали о будущих обедах и ужинах, за которые не придется вести борьбу с клерками и прочими посетителями в маленьком зале «Раковины». В дверь постучали.
– Вас вызывает мистер Бройд, сэр, – доложил дежурный. – Вас и детектива Бирна.
Бирн судорожно дернул завязки на коробке.
– Сейчас будем. Расслабься, – добавил комиссар добродушно, – я не собираюсь на пенсию на этой неделе.
– Оно хорошо, сэр, – пробормотал Бирн. – Что вам там делать-то, на пенсии?
Бреннон знал, почему детектив так опасается карьерного роста – по департаменту вовсю распространялись слухи, что комиссар отдела убийств вот-вот лишится холостяцкой свободы и оставит свой кабинет ради вящего процветания кафе и пекарни. Натан посопел. Найти бы этого распространителя, да потолковать с ним по душам!
Велев дежурному отнести коробку в экспедиционный отдел, Бреннон запер дверь и поправил прибитый под табличкой амулет. Детектив тоже еще носил серебряный медальон, который получил от Лонгсдейла, а смешки коллег за последнее время сошли почти на нет. Поднимаясь по лестнице, Натан перебирал в памяти множество тухлых дел, которые закрывались за недостаточностью улик или висели годами без движения, и прикидывал, сколько из них было бы раскрыто при помощи консультанта.
– Сэр, вы забыли, – Бирн протянул ему какой-то листочек. – Я нашел его в книге.
– Какой книге?
– Классификация нежити, – детектив кашлянул. – Взял почитать у Лонгсдейла.
Бреннон сунул бумажку в карман и постучался к шефу.
– Как тебе чтиво? Захватывающе, а?
– Не то слово, сэр, – хмуро отозвался детектив и вошел в кабинет следом за ним. Внутри плавали клубы дыма, а посреди табачного тумана восседал Бройд и пыхтел сквозь сигару, изучая какое-то письмо. Определить характер пыхтения Бреннон не смог – не то торжествующее, не то удивленное, а, может, и раздраженное...
– На, прочти, – сходу заявил шеф и толкнул письмо по столу. – Ну каково, а?
Комиссар разогнал посланием клубы дыма и подошел поближе к окну. Письмо, на нескольких плотных листах с бледно пропечатанным гербом наверху, было написано с немалым количеством ошибок. Натан не без труда продрался сквозь косноязычные восхваления, добрался до сути и удивленно присвистнул.
– Они это серьезно, сэр?
– Как поп во время проповеди, – фыркнул Бройд и помахал другим письмом: – Это мне прислали высокопоставленные парни из Отдела республиканской безопасности, прямиком из Министерства внутренних дел. Никаких шуток.
Бирн негромко кашлянул, и Бройд кивком велел комиссару огласить прочитанное.
– К нам едут коллеги с континента, – Бреннон прищурился на название: – Из Лин-ден-шт... тш... штрассе?.. Словом, уголовная полиция кайзера желает приобщиться к нашему опыту, потому что их весьма впечатлили наши успехи. В установлении, – прочитал комиссар, – порядка и законности в столь краткий срок в таком молодом государстве.
– Кайзера? – с изумлением переспросил Бирн. – А как они, простите, будут приобщаться? Я на их языке ни слова не знаю, а они на нашем?
– Гммм, – глубокомысленно изрек комиссар и полистал пространное письмо в поисках ответа.
– Насчет этого не волнуйтесь, – сказал шеф. – Как заверяет меня заместитель начальника ОРБ, все прибывающие довольно сносно говорят на риадском. Всего их будет трое, и к ним приставят переводчика на всякий случай.
– Но почему к нам, сэр? – спросил Бирн. – Разве их не интересует столичная полиция в первую очередь?
– Кайзер Доргерна затеял реформу полиции и уголовного сыска, – пояснил Бройд. – Ему интересно, как все устроено на местах. Вот наше место они и хотят посмотреть.
– Черт подери! – воскликнул Натан, долистав до конца. – На наши головы свалится аж целый секретарь министра!
– Мистер Франц Эйслер, секретарь министра внутренних дел, – зачитал Бройд, мрачнея на глазах, – мистер Конрад Штрауб, старший инспектор столичного полицейского управления, и доктор Йоганн Ройзман, специалист по криминалистике. Нам уже велено облизывать и носить на руках. Видимо, кто-то оттуда, – он ткнул сигарой в потолок, – хочет подлизаться к кайзеру Вильгельму. Пока у него самая большая армия, то и влияние на континенте тоже не из последних.