Чтение онлайн

– Неужели он не сказал ни слова о том, что именно, какие именно страдания заставили его искать спасения в монастыре? – спросила и мператрица, весь вид которой выдавал ее безграничное волнение.

– Он сказал только, что причиной всему была безнадежная любовь.

– И тебе не удалось узнать, кто та жестокая, которая отвергла его?

В глазах у Брюс заиграли лукавые огоньки.

– Дело в том, ваше величество, что Потемкин только воображает, что он любит безнадежно. Конечно, он слишком высоко поднял свои взоры, но разве страсть разбирает? Да и если там, наверху, куда он дерзнул кинуть взор, его страсть могла быть принята благожелательно... Но так или иначе, а Потемкин почему-то отчаялся и предпочел удалиться в монастырь.

Улыбка торжества озарила лицо Екатерины.

– Но послушайте, графиня, – тоном ласковой укоризны сказала она, – я дала вам такие полномочия, которые могли бы успокоить бедного генерала и внушить ему больше доверия к судьбе! Что же сделали вы, графиня Брюс?

– Не зная, как утешить бедного генерала, – шаловливым тоном ответила графиня, – я решилась пригласить его сегодня в десять часов вечера на ужин.

– Брюсочка, да ты – прелесть! – воскликнула Екатерина, захлопав от радости в ладоши. – Ну, а сказала ты ему, кто случайно может зайти к тебе вечером?

– О, нет! Я только намекнула, что судьба обыкновенно награждает тех, кто терпеливо переносит ее удары. Но только если бы ваше величество знали, что за смешной человек этот Потемкин! Как только я пригласила его на ужин и намекнула на то, что к нам двоим может присоединиться еще и третий, Потемкин вскочил и сжал меня в объятиях с такой силой, что я боялась быть раздавленной.

Затем он бросился метаться по келий, разбрасывая все свои вещи по сторонам, пока не нашел того, чего искал: громадных ножниц. Я была крайне изумлена, не угадывая его намерения, но затем успокоилась, когда увидала, что он отрезал себе бороду и разбросал ее клочками по всей келий. Затем я еще не успела и скрыться – он торопливо принялся переодеваться из монашеского платья в свое прежнее. Я поспешила добраться до дверей и убежать, но на прощанье все-таки крикнула ему, чтобы он не опаздывал к назначенному часу!

– Спасибо тебе, Брюсочка, – сказала Екатерина, – ты вновь оправдала мое доверие и отлично справилась с возложенной на тебя обязанностью. Я с удовольствием проведу сегодня вечером несколько минут в твоем доме, куда меня уже давно тянет. Если при уходе я сделаю тебе обусловленный знак, то сейчас же устрой все так, как тебе еще раньше было предписано делать в подобных случаях.

С этими словами императрица отпустила графиню.

Потемкин явился к назначенному часу во дворец к графине Брюс во всем блеске своего генерал-лейтенантского чина. Уже ничто не напоминало в нем теперь человека, твердо решившегося похоронить себя в монастыре.

– Итак, мне предстоит свиданье с прелестной графиней Брюс? – воскликнул он, входя по приглашению графини в столовую, где на большом, богато украшенном и заставленном цветами столе красовались два прибора, что поражало по сравнению с массой зажженных огней: сотни горящих свечей заставляли предполагать, будто здесь произойдет пышный фестиваль персон на пятьдесят по крайней мере.

– Ну, этот «тэт-а-тэт» нам не опасен, – ответила графиня с чарующей улыбкой, – тем более, что мы не долго оудем одни: к нам присоединится и третья персона, но только не сейчас. Поэтому мы можем пока приступить к ужину. Рекомендую вам, генерал, заняться этим паштетом из молок: древние недаром приписывали молокам возбуждающие свойства, а вам ведь надо пришпорить свое воображение, чтобы немедленно вырешить как достойнее всего использовать представившийся вам необыкновенно счастливый случай!

– Клянусь всеми богами древности! – воскликнул Потемкин, – я буду счастливейшим из смертных, если государыня...

– Тише! – остановила его графиня, – мы не должны называть здесь никаких имен! Вспомните детскую сказку о кладоискателе, которого клад вырвался из рук и вновь скрылся под землей в наказание за нескромность!

– Так вот как? – улыбнулся Потемкин. – Значит, вы, милая графиня, хотите переселить меня в мир сказок?

Ну, да не беспокойтесь: я не окажусь таким глупцом, который способен упустить все счастье своей жизни из-за излишней болтливости! Нет, что я схвачу, то уже не выскользнет из моих рук!

– Так схватите пожалуйста кусочек этого паштета и займитесь едой, генерал!

Потемкин рассмеялся, с некоторым фатовством закрутил пышные усы, уселся за столы и принялся уписывать за обе щеки, не упуская случая приложиться также к замороженному шампанскому.

– Да здравствуют деликатесы кухни графини Брюс и вино огненной Шампани! – произнес он, высоко поднимая стакан.

Потемкин ел долго, старательно и сосредоточенно.

Вдруг он хлопнул себя по лбу, сорвался с места, подбежал к большому венецианскому зеркалу и принялся тщательно разглядывать свое отражение.

– Чтобы черт меня побрал! – жалобно воскликнул он наконец. – У меня отвратительнейший на свете вид. Эта монастырская жизнь повлияла на меня ужасно скверно, и, не явись вы сегодня подобно светлому ангелу, чтобы вывести меня из этого душеспасительного чулана, я окончательно извелся бы... А тут еще потеря левого глаза...

– Кстати, генерал, каким образом вы повредили себе его? Тут болтали, будто однажды, поддавшись чарам хмельного бога Бахуса, вы вступили на улице в драку и палкой...

– Что за чушь! – рассердился Потемкин. – Левый глаз вышиблен мне проклятым Орловым. Во время переворота шестьдесят второго года всемилостивейшая императрица изволила кинуть на меня благосклонный взор, что не скрылось от внимания Гришки Орлова. Однажды он подметил, с каким восхищением и обожанием я взираю на сладостный облик ее величества. Подъезжает он ко мне-дело было на смотру-да и говорит: «Смотри, брат, как бы у тебя чего худого со зрением не случилось: не безопасно подолгу на солнце смотреть!» Тогда я не обратил на это внимания, а пришлось мне эти слова вспомнить не раньше вечера, когда Орлов пригласил меня к себе, накормил, напоил, а потом предложил сыграть партийку на биллиарде. Во время игры я оперся локтями на борт и смотрю, как Орлов приготовляется трудного шара от двух бортов в лузу положить. Вдруг он крикнул «берегись», стукнул кием по шару, и тот от борта отскочил вместо лузы мне в глаз: ведь Орлов играет на биллиарде, как черт! Ну, вот с тех пор глаз у меня стал болеть, болеть, да и пропал! Ну, да и просчитался Гришка! Все равно – я и с одним глазом больше увижу, чем он с двумя...

В этот момент в соседней столовой комнате послышался легкий шорох, и оттуда появилась государыня. Графиня еще раньше услыхала шум ее шагов и хотела обратить внимание Потемкина, чтобы он был поосторожнее, но появившаяся на пороге Екатеринажестом приказал ей молчяать и с шаловливым любопытством стала прислушиваться к словам ничего не подозревавшего Потемкина. А тот продолжал:

– Гришка красив, силен, ну, да и я не плох: ему со мной в борьбе не совладать. А что касается ума, так и говорить нечего: мой тезка глуп, как черкасский бык. Не мудрено, что он не сумел удержаться в милости ее величества: где такому насекомому с орлом в поднебесье парить!

– Здравствуй, Брюсочка! – произнес за его спиной чей-то голос.

Потемкин испуганно обернулся, увидел государыню, вскочил, да так и замер с разинутым ртом.

– Я очень люблю время от времени побывать у милой Брюсочки, продолжала Екатерина, обращаясь к Потемкину и любуясь его растерянностью, – С ней так хорошо поболтать по душе! Но могла ли я рассчитывать встретить здесь храброго вояку Потемкина, который, как говорит скандальная хроника, решил отречься от благ мира сего и покончить свои дни в монастырской келий?