Чтение онлайн

– Тибетская Книга Мертвых? Есть. Я не помню точно, где она лежит, но она у нас есть.

– Так вот: когда Лири, Метцнер и Альперт переводили ее, они сами находились в одном из Бардо. И когда ты видишь все эти узоры и формы, и полностью вовлекаешься в эти узоры и формы, то они становятся местом, куда ты можешь пойти, и обычно - увы!
– - это не слишком продвинутый уровень: он может тебе даже не понравиться, ты его можешь совсем не принять.

– Так оно и было, - сказала я; но потом, немного подумав, добавила: - Хотя, знаешь, Сара - все эти плавающие сетки были мне знакомы, я их уже много раз видела перед этим. Там не было ничего нового: просто узоры, как на змеиной коже. В общем, ничего такого, что бывает после настоящих психоделиков, - ну, ты знаешь о чем я говорю.

– Да, - кивнула Сара.
– Мы все это видели.

– То есть, и этих летающих амеб - ты их тоже видела?

– Не совсем, но что-то подобное приходилось видеть. Бывают энергетические контуры предметов, и бывают такие вот маленькие прозрачные штучки - и то, что мы видим, частично приходит из предсознания, частично - выдергивается из окружающей среды, а часть того, что ты видела, - это просто проекции твоих собственных палочек и колбочек и узоров, которые они образуют.

Палочки и колбочки! Господи мой Боже!

Сара села на место, и, улыбнувшись, продолжила:

– Года четыре тому назад, когда я преподавала студентам, которым не терпелось поиграть в психические игры, я использовала в качестве мягкого стробоскопа старый 16-миллиметровый проектор. Частоту мерцания можно было изменять таким образом, чтобы она входила в резонанс с мозговыми волнами. Старый кинопроектор дает 18 кадров в секунду, и этого почти достаточно, чтобы видеть серию непрерывных картинок как одну постоянно движущуюся. Но при 13 кадрах в секунду мои студенты уже рисовали четкую картину интерференции волновых форм.

Интерференция волновых форм: интересно, а как это выглядит?

– При частоте от 6 до 10 кадров в секунду, которая соответствует тета- и альфа-ритмам головного мозга, - продолжала Сара, уже полностью поглощенная своим предметом и сияющая от удовольствия и возбуждения, - большинство студентов рисовало мандалоподобные узоры с раскраской в горошек. Они описывали эти узоры как постоянно изменяющиеся от красного к зеленому, или от красно-оранжевого к синему, где цвета перетекали один в другой, двигаясь в противоположных направлениях. Таким образом, если мы посылаем глазу сигнал в том диапазоне, в котором работает глаз, то человек видит не то, что он видит, а то, чем он видит. Я собрала больше сотни подобных рисунков, и поэтому смогла основательно изучить результаты опыта.

– Да, - сказала я с некоторым недоумением, вежливо давая понять, что ее рассказ требует дополнительных объяснений.

– Ну вот, - сказала Сара, слегка наклонившись ко мне, - допустим, мы берем обычный проектор, включаем, направляем на экран и закрываем отверстие объектива. И, в результате, что мы видим на экране? Конечно же, нить накала самой проекторной лампы! То же самое происходит, если мы заставляем свет мерцать с той же частотой, на которой работает зрительный центр головного мозга. В этом случае свет служит как бы экраном, на который проецируются палочки и колбочки нашей сетчатки. А иногда среди всего этого можно увидеть даже собственные мыслеформы.

Мыслеформы?

– В этом случае, - продолжала Сара, - фокусирование визуальной системы становится таким интенсивным, что ее режим начинает доминировать, и вербальная система оказывается как бы не связанной с тем, что ты видишь. Но мерцающий свет - не единственный способ стимуляции этого процесса. Как ты уже знаешь, это можно сделать и с помощью некоторых препаратов. Картина получается почти та же самая: ты смотришь на человека, но то, что ты при этом видишь, частично состоит из его энергетических полей, а частично - из того, что находится внутри твоих собственных органов зрения. Это очень-очень древнее, изначальное состояние зрения. И оно очень плодотворно. Некоторые основные шаблоны видений могут показаться нам бессмысленными, но, в любом случае, это Бардо, и в нем всегда можно застрять.

– Ты назвала это состояние "плодотворным" - но почему? Ты считаешь, оно плодотворно потому что оно выводит нас в глубинные слои нашего разума? Или потому что оно открывает подсознание и создает свободный поток понятий?

Сара отхлебнула из стакана, поставила его на поднос, улыбнулась и ответила:

– Понимаешь ли, мы всего лишь скользим по поверхности этого плодотворного пространства - но даже это поверхностное проникновение позволяет нам осознать глубинный слой своего мышления. Вот почему я так интересуюсь телепатическими образами. Я собрала сотни отчетов о телепатических беседах между парами, которые пытались углубить свое общение друг с другом. Часто они обнаруживают, что некоторые глубинные мысли, которые они никак не могли сообщить не то что бы друг другу, а даже самим себе, вдруг выходят на поверхность. В раскрытии предсознательных понятий разум визуальной системы часто оказывается более откровенным, чем вербальный разум.

– Это понятно, - согласилась я.
– Но вот другой вопрос: если принимать грибы достаточно часто, то можно ли все-таки научиться описывать то, что видишь при этом? Или все, что можно сделать - это просто сидеть и ждать, пока к тебе вернется дар речи?

– Ну...
– начала Сара, но я перебила ее:

– Что, по-твоему, нужно делать, чтобы научиться...

– ...видеть и описывать одновременно? По-моему, ничего. То, что ты видишь, ценно само по себе.

– А как же тогда фиксировать результаты эксперимента?

– Но ведь ты же можешь описать их потом, как, например, сегодня пересказала мне.

– Конечно, причем без особого труда.

– Нельзя одновременно заниматься любовью и сочинять стихи о любви. Стихи придут потом. Когда ты полностью сосредоточена на синхронизации своих мозговых волн с волнами своего партнера, ты можешь заниматься только этим. Любое постороннее действие - и синхронизация уже нарушена. Если ты начнешь говорить о синхронизации - ты сдвинешь всю энцефалограмму, и вы уже не сможете продолжить то, что начали.

– Но неужели здесь ничего нельзя сделать?

– Кое-что можно. Под гипнозом. Я погружаю человека в глубокий сон и внимательно наблюдаю за его лицом, так что я могу понять, когда у него начинаются видения, когда он думает о чем-то эмоциональном,...

(Я кивнула. Когда-то я сама работала психотерапевтом, и поэтому знала, как много можно понять по выражению лиц пациентов, погруженных в глубокий транс.)

– ...и потом, в определенный момент, я прошу его описать, что он видит и ощущает, чтобы стабилизировать процесс запоминания и интегрировать ментальные функции. Но и в таком эксперименте всегда есть длительный период времени, когда пациент не может ничего описать - хотя явно переживает какие-то видения!