Чтение онлайн

В ответ я приоткрою завесу тайны и посвящу вас в сложные законы академического мира, в пеструю магию его территориального права и эгоцентрических причуд. Дело в том, что историки фармакологии муссируют вопрос о P.harmala уже в течение многих лет. В Ригведе — древнейшей священной книге индуизма — есть много упоминаний об опьяняющем напитке, известном под названием «Сома». Многие исследователи сломали себе головы, пытаясь узнать, из чего же состоял этот напиток. Многие из моих друзей уверены, что точно знают ее состав — и поверьте мне, их мнения совершенно не совпадают!

А теперь позвольте познакомить вас с Р. Гордоном Уоссоном. Он был одним из самых выдающихся исследователей, авантюристов и писателей, которых я знаю. По образованию он был финансистом и банкиром, но затем, вместе со своей женой Валентиной, открыл мир Волшебных Грибов и тем запечатлел свое имя в истории. Он исследовал множество великолепных загадок, которые привели его в мексиканский штат Оахака, в масатекский мир Марии Сабины, а затем (около сорока лет тому назал) заставили выступить в Life Magazine с заявлением, которое произвело эффект разорвавшейся бомбы. Он рассказал всему миру о характере психофармакологического воздействия, обнаруженного у грибов рода Psylocybe. Я не уверен, что его подход к микологии можно назвать научно-исследовательским, но нет никакого сомнения, что он был одним из самых выдающихся микологов-любителей — в полном смысле этого слова. Любовь к грибам передалась ему от жены, и он стал страстным приверженцем грибной науки. Изучение грибов было для него скорее приключением, чем профессиональным занятием; и это воодушевляло его искать грибные мотивы во всем, с чем сталкивались его исследования. Я помню одно собрание в Порт Таунсенд, Вашингтон, на котором присутствовали мы оба; он представлял там свою научную статью о преобладании изображений грибов в раннем искусстве Центральной Мексики. Во время лекции он продемонстрировал каменную фигурку, весьма похожую на плодовое тело гриба. По его словам, она свидетельствовала о том, что грибы служили священным предметом в культуре и религии древней Мексики. Тут из зала был задан следующий вопрос: поскольку данная фигурка имеет примерно тот же диаметр, что и мячи, использовавшиеся для ацтекских игр, то не проще ли предположить, что она просто служила болванкой, по которой отливались мячи? Ведь шляпка имеет форму полусферы; а если две каучуковых полусферы склеить вместе, то получится один каучуковый мяч. Но этот вопрос остался без ответа: его просто-напросто проигнорировали. С точки зрения Уоссона, эта каменная штуковина могла быть только грибом, и ничем иным. И когда он решил, что Сома, должно быть, изготавливалась из грибов Amanita muscaria, он тут же подобрал все необходимые доказательства для этого тезиса.

А теперь позвольте познакомить вас с Дэвидом Стофлетом Флэттери. Он тоже ученый, исследователь и автор замечательной книги "Хаома и гармалин". Здесь он, столь же убедительно аргументируя свою позицию, утверждает, что Сома вполне могла изготовляться из семян Peganum harmala (гармалы, горной руты или дикой руты). В наше время ее обычно называют сирийской рутой, но в более старых книгах она называется «африканской», в старинных европейских фармакологических справочниках — "semen Harmalae sive rutae silvestris", в древнем фольклоре Среднего Востока — Хаома, а на современном Востоке более известна под названием «эсфанд». По своим внешним признакам она вполне подходит под ведические описания растения Сомы. Это кустарник, растущий в степной Азии, на Иранском нагорье, а также в Афганистане и Северном Тибете — то есть, во всех областях, где зафиксированы исторические упоминания о Соме. Она служит источником популярного красителя, которым красят турецкие фески и персидские ковры. Из семян ее также делают масло, которое продается в Египте под названием «зит-эль-хармель» и известно как афродизиак и наркотик. И, наконец, употребление семян руты обычно приводит к опьянению, что уже вплотную подводит нас к решению древней загадки Ригведы.

Однако здесь нужно быть очень осторожным, поскольку в биологических классификациях древней Персии термин «рута» употребляется очень обобщенно Peganum harmala и Ruta graveolens считаются здесь дикорастущей и культурной разновидностями одного и того же растения. Классические источники обоих родовых имен тоже синонимичны: «peganon» — это рута по-гречески, а «ruta» — то же самое по-латыни. Но современные ботаники относят эти растения к двум различным семействам (Zygophillaceae и Rutaceae), поскольку они имеют совершенно разное морфологическое строение. Сегодня название R.graveolens относится к руте обыкновенной — европейскому растению, которое использовалось в средневековой медицине как стимулирующее и возбуждающее средство; оно было связано с народным колдовством и служило символом покаяния. Ее часто можно увидеть на клумбах, в том числе и на моей (семена я купил на Мексиканском рынке, что на 24-й улице в Сан-Франциско). Ее листья издают острый запах, который кому-то нравится, а кому-то напоминает кошачью мочу. Очевидно, именно из-за запаха садовую руту иногда используют в кулинарии, но у меня нет никаких оснований считать ее опьяняющим средством.

Но вернемся к P.harmala. Каково будет действие этого растения, если употребить его в чистом виде, а не в смеси с другими компонентами? Об этом сообщают несколько исследователей, которые принимали семена руты в достаточно большом количестве. Чаще всего они измельчали семена, заливали их водой (обычно слегка подкисленной) и кипятили. Если P.harmala — это действительно Сома, то ее экстракт должен оказать заметное воздействие, соответствующее древним сведениям об этом напитке.

Вот описание недавнего опыта, которое может нам кое-что объяснить:

Здесь стоит иметь в виду, что в данных семенах гармалина и гармина примерно поровну, тогда как в B.caapi, из которого варят классическую аяхуаску, преобладает гармин. Оба алкалоида — активные ингибиторы аминоксидаз, которые вырабатываются в организме, чтобы защитить нас от ядов типа ДМТ. Существует много типов ингибирования оксидации, но я должен признать, что не умею различать их. Даже если мы составим самую подробную классификацию, в любой момент может обнаружиться какой-нибудь неспецифический способ ингибирования, который разрушит всю нашу четкую картину. В данном случае важен сам факт, что в природе существуют некоторые вещества, которые были бы для нас ядовитыми, если бы механизм их обезвреживания вдруг застопорился. Когда человек принимает определенные серотонинергические или антисеротонинные препараты (которые служат ингибиторами ферментов), у него могут быть серьезные неприятности из-за маринованной сельди, красного вина или некоторых сыров. Действие многих антидепрессантов, применяемых в медицине, основано на их способности ингибировать механизм монаминоксидазы, в связи с чем они могут быть весьма опасными для потребителей аяхуаски. Некоторые из этих препаратов успешно использовались вместо B.caapi. Чистые синтетические гармалин и гармин будут обсуждаться в рецептурной части данной книги.

Я был намерен собрать несколько отчетов об употреблении аяхуаски, в состав которой входили бы сирийская рута и любой аминовый препарат, указав при этом приблизительное количество гармина/гармалина, содержавшегося в руте. Однако этот план тут же пришлось отложить в сторону, когда я узнал, что в семенах руты есть и другие алкалоиды. Тетрагидрогармин не вызвал никаких затруднений: он хорошо известен и легко понять, какую роль он здесь играет. Но как быть с алкалоидами, которые не принадлежат ни к бета-карболинам, ни к триптаминам? Я не знал о них ничего. Я просто взглянул на хроматографический анализ метиленхлоридного экстракта (pH9) семян P.harmala, чтобы проверить соотношение между гармином и гармалином — и увидел высокий и широкий пик такой же молекулярной массы, как и у простейшего гидрокси-тетрагидро-бета-карболина. Но здесь был и менее высокий, более ранний и острый пик, в котором явно не хватало гидроксильной группы. Может быть, это простейший из возможных тетрагидро-бета-карболинов — сам тетрагидро-бета-карболин? Я не мог вспомнить, чтобы кто-нибудь отмечал его наличие в P.harmala. И 6-НО-ТН-бета-С, и сам ТН-бета-С образованы из серотонина и триптамина (с формальдегидом) и, согласно некоторым сведениям, были обнаружены в мозгу крысы; часто их связывают с шишковидной железой. Последнему соединению было присвоено совершенно непривлекательное название «триптолин». Это, по крайней мере, позволяет использовать номенклатуру на основе серотонина, но в дальнейшем порождает такие химерические названия, как меттриптолин (литературный синоним тетрагидрогармана). Однако вся эта странная номенклатура касается только крыс, но никак не растений и не людей.

В химии (а также в физике и, наверное, во всех экспериментальных науках) существует одно старинное правило: хочешь заявить об открытии — подожди до завтра. Однажды (несколько десятков лет тому назад) мы с Дэвидом Ладдером "по уши увязли" в сумахе ядоносном. Я приготовил гексалиновый экстракт и мы внесли его в масс-спектрограф. Всем известно, что фенольные алканы и алкены с С-15 характерны для обыкновенного сумаха, а С-17 — фирменная марка его ядоносной разновидности. Так оно и оказалось. Мы обнаружили ожидаемый пучок четких пиков, все разной степени насыщенности, в позиции С-17. Но мы обнаружили точно такую же корзину в позиции С-21. Здесь в каждой молекуле было 4 дополнительных атома. Вот это да! Неужели никто не замечал их раньше? Неужели никто не смотрел масс-спектр так далеко, и эти штуки просто не попадали в поле зрения? Да ведь это же открытие века! Но на другой день мы стали искать альтернативные объяснения этому феномену, и, наконец спросили оператора масс-спектрографа, какой газ-носитель он использовал. Оказалось, что это был изобутан, который как раз имеет те самые четыре атома углерода. По нашей просьбе оператор перезарядил масс-спектрограф аммиаком, и на этот раз область С-21 оказалась абсолютно чистой.

Но вернемся к истории с гидрокси-тетрагидро-бета-карболином. Я поискал эту эмпирическую формулу в Индексе Мерка и обнаружил, что здесь указано соединение, о котором я никогда раньше не слышал — какой-то вазицин. Этот алкалоид хиназолиновой группы, также называемый пеганином, был выделен из P.harmala Шпетом в 1934 г. И алкалоид без гидроксильной группы тоже оказался уже известным: он назывался дезоксипеганин. А еще здесь обнаружился кетонпеганин, по структуре очень похожий на метаквалон; соответствующую иллюстрацию можно увидеть в рецептурной части, в разделе о гармалине.