Чтение онлайн

Респен когда-то был членом этого Братства. Восемь — теперь семь — мужчин, изгои, нашедшие место, где они были своими. Вместе они были семьей, но оставались проклятием острова. Какие оставленные без присмотра юнцы не станут творить беды? Братья просто так и не переросли свои проказы. Все, кроме одного.

Тик-Ток встретил Респена случайно. Игра в кости в таверне, ставка — вызов, начавшийся как обычная забава. Когда Тик-Ток выиграл, он заставил Респена сделать что-то исключительно ради собственного счастья. Тик-Ток думал, что задание достаточно расплывчатое, чтобы не разозлить Братство, пока он пополнит запасы и свалит оттуда.

Но Респен решил вместо этого присоединиться к команде Тик-Тока.

Респен уверял, что его всё равно будут считать семьей. Впрочем, «Соблазнительница» никогда не возвращалась к острову, чтобы проверить эту теорию, оно того не стоило.

Тик-Ток стоял рядом с Норт у перил, наблюдая за рыбаками, которые занимались своими делами, словно пиратский корабль не накрыл их причал тенью. Их улов был лишь прикрытием для чего-то более гнусного — контрабанды фейри или краденых товаров, а может, и сделок с темной магией. Тик-Ток узнавал коллег-пиратов с первого взгляда. По уверенной походке, по тому, как они избегали фейри с других кораблей, по тому, как осторожно ставили определенные ящики. Никто не стал бы так беречь орехи в скорлупе, если верить штампам на коробках.

Но где-то там, за причалом, среди хаотичных рядов хижин с соломенными крышами, ведущих к трехъярусному дворцу, была Эхо. Она боролась за свою жизнь и жизнь своего ребенка, а Респен был рядом с ней.

— С ней всё будет хорошо. — Тик-Ток говорил это столько же себе, сколько и Норт. — У Респена в кругу друзей есть очень умелый лекарь.

— Может, нам стоит пойти в город, а не ждать здесь? — спросила Норт.

Тик-Ток покачал головой:

— Друзья Респена винят меня в том, что он ушел. Его они простят, потому что он семья, а я для них — никчемный пират. — Он заставил себя улыбнуться и подмигнул ей. Лучше оставаться на корабле. — Дакс принесет новости, как только что-то узнает.

Норт кивнула, глядя на берег.

— А ты?

— Что «я»? — Он оперся локтями о перила. Кораблю требовался ремонт после атак Солта и перехода через портал, но не здесь. Повреждения были невелики благодаря магической защите, так что это могло подождать до более безопасного порта.

— Ты в порядке? Ты ни слова не сказал о том, что случилось в том мире. — Она замолчала, и тишина повисла между ними. — Я рассказала тебе всё, а ты даже не упомянул, что превратил Солта в камень.

— Ублюдок заслужил это, — пробормотал он. — Напал на мой корабль. — Тик-Току было плевать, что его старый капитан мертв.

Норт легонько положила руку на его предплечье.

— Ты уходишь от ответа.

— Я в порядке, моя звезда. — Ложь. Скоро она тоже исчезнет из его жизни, и это может стать тем, что окончательно его сломает. Потеряв так много, он чувствовал лишь пустоту, и Норт была его единственным проблеском надежды. Ему нужно погасить эту искру сейчас, пока она не разгорелась. Если он этого не сделает, боль от ее ухода уничтожит его. — Мои родные отомщены, моего отца больше нет в живых.

— Ты убил его? — Она чуть сжала его руку.

Тик-Ток перевел взгляд на нее.

— Можно и так сказать.

— Чт…

Он наклонился и запечатлел на ее губах целомудренный поцелуй. Последний поцелуй.

— Я не хочу сейчас говорить о смерти. Не тогда, когда Эхо борется за жизнь, а я потерял троих матросов при переходе.

— Мы можем поговорить об этом позже. — Норт заглянула ему в глаза.

— Когда-нибудь, — согласился он, и сердце его отяжелело. Их время почти истекло. Семья ждала ее дома, она сама ждала этого. Он дал слово. — Если ветер когда-нибудь снова сведет наши пути, я расскажу тебе всё.

Норт побледнела, ее пальцы сильнее впились в его руку.

— Что ты имеешь в виду?

— Как только Эхо поправится, ты отправишься домой, как я и обещал. — Он отстранился от перил. — Мне нужно отдохнуть. Разбуди меня, если Дакс вернется с новостями.

Не дожидаясь ответа, он ушел. Каждый шаг требовал больше сил, чем у него осталось. Больше всего на свете ему хотелось забрать Норт с собой, лечь в постель, прижать ее к себе и уснуть. Его жизненная миссия была выполнена, но вместо торжества внутри была… пустота. Онемение. Единственное, чем он мог заполнить этот вакуум, была Норт.

Но он не хотел быть эгоистом. Хотя раньше его это никогда не волновало.

В отличие от него, у Норт была семья, которая любила ее и ждала. И она любила их. Гораздо сильнее, чем когда-либо сможет полюбить такого, как он. Что он может ей предложить? Жизнь на корабле не для всех. Но дело было не только в этом. Мужчине нужна цель, какой бы малой она ни была, а его цель была достигнута. Как он мог бесцельно таскать Норт за собой, пока ищет новую?

Захлопнув ногой дверь в свою каюту, Тик-Ток сбросил грязный камзол и испачканные сапоги. Стоило бы принять ванну, но он слишком устал. Чувствовал себя… никем. Желание быть чистым меркло перед потребностью уснуть.

Он повалился на кровать и отвернулся к стене. Вместо того чтобы обнять Норт, он подтянул к подбородку подушку, пахнущую сладкой ванилью — ею, — и закрыл глаза.

Сегодня его отец получил по заслугам. Но трое брауни и Эхо получили то, чего не заслуживали.

Тик-Ток победил. И он же проиграл.

И вскоре он потеряет еще больше.

Глава 24

Норт

Следующие три дня казались бесконечным, они слились в одну вечность. Норт пыталась уснуть, но каждый раз перед глазами вставала кровь на животе Эхо, и она вскакивала в холодном поту.

Калико и другие брауни уже отдраили палубу, но Норт всё стояла у перил, не сводя глаз с того самого, теперь уже чистого места. Она пыталась навестить Эхо, но Дакс наотрез отказался везти ее к сирене.

Ее взгляд снова метнулся к Тик-Току. Он стоял на баке, в полном одиночестве, свесив руки через перила.

Дакс подошел к ней, с хрустом надкусывая грушу.

— Ты всё смотришь на капитана.

Норт пыталась поговорить с Тик-Током, но он был холоден, словно стал другим человеком. Он отвечал односложно и предпочитал есть в одиночестве в своей каюте. Она не злилась, она сама не понимала, что чувствует. Какие бы эмоции ни бушевали в ней, это были ее проблемы, поэтому она давала ему то личное пространство, в котором он, казалось, нуждался.