Чтение онлайн

Рыбник. Тиль! Смотри!

Все замерли.

Еще одно движение – и я перережу этой девке горло… Клянусь, я это сделаю! Тиль, хватит спасать себя, спаси чужую душу.,

Калликен. Беги, Тиль! Не надо жалеть меня…

Ламме. Не трогайте ее! (Бросается к Калликен, его хватают солдаты.)

Рыбник. Я воткну нож, Тиль!

Тиль. Твои условия?

Рыбник. Ты останешься – она уходит.

Тиль. Нет! Я остаюсь – они все свободны!

Рыбник. Согласен!

Ламме. Ни за что! Лучше всем умереть!

Тиль. Всем умирать глупо, Ламме… Десять жизней – столько за меня еще никогда не давали!… Уходите!… (Закричал) Уходите, черт бы вас побрал!

Все расходятся. Тиль бросает шпагу.

В атаку, солдаты!

Солдаты хватают его, связывают.

Рыбник. Все, мальчик! Теперь это действительно конец!

Тиль. Тогда почему ты так дрожишь, рыбник?

Затемнение

Тюремная камера, в которую заточен Тиль. Решетка. Полумрак. Тишина.

Тиль (прошелся по камере, попробовал прутья решетки на прочность, крикнул кому-то в темноту). Эй! Отзовись! Эй, солдат!

Голос из-за кулис: «Со смертниками запрещено разговаривать».

Тиль. Почему?… Эй!… (Прислушался.) Молчишь? Зря! Потом захочешь поболтать со мной, ан будет поздно… Ну, не хочешь – не надо… (Тихо запел.) «Ой, Тили-тили Тиль – будем петь и веселиться, ой, Тили-тили Тиль…»

Голос из-за кулис: «Петь запрещено!»

Что за черт, все запрещено… А думать можно? Эй, солдат, думать можно?

Голос из-за кулис: «Не знаю».

Ну, сходи у начальства выясни!… (Сел, задумался. В его воображении возникает Клаас.) Здравствуй, отец!

Клаас. Я пришел проводить тебя.

Тиль. Ты хочешь сказать – встретить?

Клаас. Я говорю то, что говорю… Я пришел проститься…

Тиль. Не валяй дурака! Мы скоро свидимся… Иди приготовь мне на небе облачко помягче…

Клаас. Тиль, у меня для тебя плохие новости: там ничего нет!… Ни рая, ни ада… Ничего! Одно пространство и тишина.

Тиль. Не дури!… Что-то должно же быть… Ты, поди, не разглядел спьяну-то?

Клаас. Я не шучу… Оказывается, сынок, мы живем только тут, на земле. И при жизни, и после смерти… И я жил только в твоей памяти. Не станет тебя – не станет и меня… Поэтому давай прощаться!

Тиль. К чему ты клонишь?… Ты пришел меня проверить: не начну ли я цепляться за жизнь?… Думал, стану кататься по полу и выть по-собачьи?…

Клаас. Только попробуй!

Тиль. Ах старый плут!… Неужели ты во мне сомневался? Да я без тебя знаю, что там ничего нет. Если б на том свете было лучше, чем на этом, здесь никого бы не осталось!… Так что зря волнуешься: я знаю, на что иду!

Клаас. Послушай, Тиль, я пришел не за тем, чтоб сломать твою волю, но… Как тебе это объяснить? Ерунда получается: я сгорел – думал, у тебя жизнь по-иному сложится… А у тебя то же самое! И конца этому не видно… И мы все умираем, умираем… А умирать-то – самое последнее дело…

В воображении Тиля возникает король Филипп.

Филипп. Старик прав!

Тиль. Я не звал вас, ваше величество…

Филипп. Но ты подумал обо мне?

Тиль. В такие минуты в голову всегда лезет всякая ерунда!…

Филипп. Да послушай, Тиль, послушай… Не спеши перебивать! Ты идешь на плаху без тени сомнения и наивно полагаешь, что в этом есть какой-то смысл… А вдруг смысл – только в твоей дальнейшей жизни?… Ты художник, ты мог бы написать удивительные полотна, которые, возможно, прославили б тебя на века… Сопоставь! Взвесь!… Что ценнее для человечества: художник Уленшпигель или безвестный шут, казненный в эпоху Филиппа Второго?…

Тиль (нетерпеливо). Ваше величество…

Филипп. Погоди! Дослушай до конца… Ты мстишь мне за убитых соотечественников, за сожженные дома… Но подумай: а вдруг это все – естество? Ты же не испытываешь ненависти к землетрясению или к извергающейся лаве вулкана? При этом тоже гибнут люди… Ну и что? Природа, уничтожая, обновляется… Короли-тоже порождение природы… За что ж ты ненавидишь меня? И вообще, что ты знаешь обо мне?… О моих мыслях? О моих бессонных ночах? О моих страданиях?… Почему нам не попытаться понять друг друга?

Тиль. Потому что это невозможно!

Филипп. Но почему?!

Тиль. Потому что на сто ваших вопросов я задам сто своих!… Что нам делать с пеплом отца, ваше величество? Что нам делать с десятью тысячами гугенотов, убитых в Варфоломеевскую ночь? Что нам делать с тем ребенком, который родился в ту ночь и не был еще ни католиком, ни гугенотом, но которого сожгли за компанию?! Пока вы не ответите на мои вопросы, я не стану думать над вашими! И плевать мне, что вы – порождение природы. Я и природу ненавижу, когда она сеет смерть… Когда-нибудь я и с вулканами рассчитаюсь, пока просто руки не доходят!… Так что не ищите во мне сочувствия, ваше величество!… Ступайте отсюда! Бог подаст!…