Тиль
Шрифт:
Тиль (приводя себя в порядок). Пардон! (Застегивается. Блондинке.) Нет-нет, сударыня, вы не одевайтесь, я скоро вернусь…
Солдат (с усмешкой). В кандалах!
Тиль (Блондинке). Не бойся, голубка, всего не закуют…
Появляется Ламме.
Ламме. Жаркое готово! (Увидев солдат.) Ох, господа, опять не поедим…
Солдат (Тилю). Эта образина с тобой?
Тиль. Со мной.
Солдат (Ламме). Пошли тоже!
Блондинка (словно сообразив, что происходит, заголосила). Ой, пожалейте его… Он хороший… (Вопит.) Он хороший!
Солдаты уводят Тиля и Ламме.
Портрет его величества
Зала во дворце короля Филиппа Второго. Король Филипп и королева Мария играют в кости.
Филипп (бросает кости). Три-три…
Мария. Нос подотри… (Бросает кости.) Шесть-шесть.
Филипп (бросает кости). Ах черт, опять не повезло.
Мария. Я выиграла, Филипп! (Протягивает к нему руки.)
Филипп (со вздохом). Да, да. (Обнимает Марию, равнодушно целует, та обвивает его руками. Филипп вырывается.) Не надо.
Мария (с обидой). Почему вы так холодны ко мне, ваше величество? Для кого вы бережете свою страсть: для принцессы Эболи? Или для какой-нибудь придворной шлюхи?!
Филипп. Фи, Мария, что за выражения?
Мария. Я люблю вас, Филипп!
Филипп. Вы так часто говорите об этом, что я начинаю сомневаться.
Мария. Я вам много раз доказывала свои чувства.
Филипп. Чувства не теорема, они не требуют доказательств… Они видны. Или видно, что их нет…
Мария. Значит, вы не верите в любовь?
Филипп (поморщившись). Язычество? Все эти Афродиты, Медеи – язычество. Примитивные идолы на пути к подлинному божеству…
Мария. Для чего вы женились на мне, Филипп?
Филипп. Для Испании. Для наследника. Для народа. Все для других, Мария, для себя мы только болеем и умираем…
Входит солдат.
Солдат. Мы привели его, ваше величество.
Филипп. Хорошо. Пусть войдет.
Второй солдат вводит Тиля.
Твое имя?
Тиль. Тиль Уленшпигель.
Филипп. Уленшп… Трудно выговорить.
Тиль. Очень, ваше величество, поэтому зовите меня просто «эй ты»!…
Филипп. Ты шут?
Тиль. Немножко. Кроме того, я лекарь, музыкант и художник.
Филипп. Это ты нарисовал мой портрет на городской стене? С ослиными ушами?…
Тиль. Я, ваше величество!
Мария . Наглец!
Филипп. Не вмешивайтесь, Мария. (Тилю.) Почему ты признался? Ты не боишься умереть?
Тиль. Боюсь, ваше величество. Но у меня есть подозрение, что рано или поздно это случится.
Филипп. Между прочим, портрет исполнен неплохо… Яркие краски, свободная линия. Чувствуется фламандская школа… Послушай, эй ты, смог бы ты выполнить серьезный заказ?
Тиль. Для меня всякая работа – серьезна!
Филипп. Но это заказ особый. И дорого оплачиваемый…
Тиль. О, меня охватывает вдохновение! Что я должен изобразить?
Филипп. Меня и моих приближенных…
Тиль. В натуральную величину?
Филипп (поморщившись). Попробуй секунду не острить… Ты понимаешь, что при дворце достаточно знаменитых живописцев, но я хочу, чтоб меня нарисовал фламандец… Я дам эту картину в дар Фландрии. Пусть она увидит меня твоими глазами… Я понимаю, ты меня в душе ненавидишь, но, если ты подлинный художник, ты не должен идти против истины… Ау меня нет ослиных ушей, и я не похож на дьявола… И я добр – не казню тебя, а даю почетную работу… И говорю с тобой как с равным…
Тиль. Я это ценю, ваше величество.
Филипп. Врешь. Может быть, потом, когда-нибудь, оценишь, а пока не лги… Лучше скажи – как ты представляешь себе композицию будущей картины? Я хочу, чтоб она понравилась твоим соотечественникам.
Тиль. Кого из приближенных вы хотите там поместить?
Филипп. Королеву, великого инквизитора, герцога Альбу, несколько принцев, ну и… Кого ты подскажешь?
Тиль. Борзых!