Чтение онлайн

Электронный увеличитель отметил движение на востоке, метрах в двухстах от нас. Я показал Кире отметку на радаре:

– Это он? Твой геккон?

– Дурак! – неожиданно сказала она.

Я опешил.

– Что?

– Умнее ничего не мог придумать?!

– Ты о чем? – я в полном недоумении смотрел на нее. – Эта точка – отметка датчика движения. Для человека слишком маленькая, скорпионы сейчас спят, крысы и динго по одиночке не ходят, вот я и подумал, что это Тикки, твой геккон.

– Глупая шутка, Андрей! Глупая и жестокая! Убери это немедленно!

– Да что убрать?

– Вот это! – она яростно стукнула по краю экрана.

С огромным трудом я удержался, чтобы не рассмеяться. В правом окошке КПК светились ники соседей. Самым первым красовался совсем еще неопытный шахтер-пятерка с фантастическим прозвищем.

«Твой, геккон, умер».

Да уж, молодец из молодцов, ничего не скажешь.

Кира стояла сжав кулаки. По-моему, ей очень хотелось меня стукнуть.

– Я чувствую Тикки. И он живой и невредимый, понятно?!

– Посмотри у себя, – сказал я. – Никто не хотел тебя обидеть или посмеяться над тобой, Кир. И уж тем более я. Это ник кого-то из соседей. Обычное прозвище, позывной.

Она нахмурилась, отвернула рукав куртки. Армейская гимнастерка, что мы подобрали Кире из запасов торговца, была ей немного великовата, и закатанные рукава то и дело съезжали вниз.

– Дурацкий ник. Глупый. Надо же было такое придумать. – Тут она заметно смутилась и пробормотала: – Прости, Андрей, я и не думала, что бывают такие прозвища.

– Это еще цветочки. Бывает куда веселее. Ладно, проехали. Просто смотри чаще в КПК. Договорились?

– Хорошо. Ты не обижаешься?

– Нет, – усмехнулся я. – Тикки-то идем искать? Пока не убежал?

– Идем. Только не топай слишком громко, а то спугнешь.

Я благоразумно промолчал. Тот, кто не умеет бесшумно двигаться даже с перебитой ногой, в пустошах долго не проживет.

Тикки оказался весьма флегматичным и дружелюбным малым. Нашли мы его почти сразу – именно в том месте, где указывал датчик движения. Смешно переставляя короткие лапки, геккон ковылял нам навстречу.

– Тикки! – закричала Кира и бросилась к нему. Подхватила ящерку с земли, прижала к себе и закружилась на месте от избытка чувств.

Конечно, я тысячу раз слышал о гекконах и о том, что некоторые псионики приручают их. Но вот так, на руках у человека, раньше не видел. Этих безобидных пресмыкающихся в наше время на свободе почти не осталось – который год продолжается безжалостный отстрел ради крепкой шкуры, из которой потом штампуют бронепластины. Кое-кто разводит их специально, варварскими способами вроде кипятка и кислотного душа заставляя гекконов линять по нескольку раз за год. И только некоторые пси держат их просто ради компании: благодаря прямому ментальному контакту с хозяином ящерки приручаются на удивление легко и быстро.

– Можно его погладить? – спросил я.

– Пожалуйста, – сказала Кира. – Знакомьтесь: Андрей, это Тикки. Тикки, это Андрей. Он свой и хороший.

Я протянул руку, провел пальцами по жесткой, бугристой коже. В ответ геккон высунул длинный раздвоенный язык и лизнул мне запястье.

– Ну, вот и познакомились. – Кира пристроила Тикки на плече, геккон тут же свернулся клубком, прикрыл большие светящиеся глаза. – Он устал. И хочет спать.

– Пусть спит.

– Знаешь, – она на мгновение зажмурилась, провела ладонью по закрытым глазам. – Я только сейчас поняла, что тоже жутко устала.

Я не удержался, погладил ее по волосам. Кира подалась навстречу, словно не хотела отпускать от себя тепло моей руки.

– Ничего, немного осталось. Скоро дойдем.

Да, я малость преуменьшил расстояние, чтоб не пугать ее. Мы шли к Оазису еще несколько часов. Ремень СВД давил на плечи, набитый рюкзак тянул к земле, да и анестезия начинала понемногу отходить – зуд в ноге все чаще напоминал о себе. Я пошел медленнее, Кира то и дело убегала вперед, потом, спохватившись, возвращалась, виновато заглядывала в глаза. Опять чувствовала, что ли?

Солнце уже золотило барханы на востоке, когда мы увидели дрожащую пелену защитного купола.

Киру я оставил на центральной площади Оазиса, посоветовал сходить на почту – проверить, нет ли каких сообщений из дома или из Новой Москвы. Эта идея сразу захватила ее, усталость мигом слетела, да так, что Кира умчалась в сторону делового квартала чуть ли не бегом. Еле успел вручить ей текст телеграммы для Дигмана – где искать схрон со старательским грузом – и пару монет на всякий случай.

Я смотрел ей вслед и в который раз мучил себя вопросами.

Почему мне никак не удается выбросить ее из головы? Спокойно оставить в относительной безопасности Оазиса и идти своей дорогой?

Вот и сейчас, вместо того чтобы проститься навсегда, я опять подарил ей надежду. Пообещал к вечеру узнать, кто сможет ей помочь:

– В общем, не переживай, Кир, что-нибудь обязательно придумаем!

«Зачем морочишь девчонке голову, брат Андреналин?

Может быть, потому, что никак не можешь забыть Силь и считаешь себя виновным во всем, что случилось. И, наверное, именно поэтому бросился спасать Киру? Всего лишь в бесплодной попытке убедить собственную совесть, что и ты способен «спасать и защищать»?

Ну что ж, расхлебывай теперь…»

Внутренний голос, как всегда циничный и жесткий, был прав на все сто. Не поспоришь. Я потуже перетянул ремни походного мешка, вздохнул и поплелся в госпиталь.

Надо признать, правительственные коновалы неплохо справились со своей работой. Пулю из меня извлекли секунд за пять, я не успел даже вздрогнуть. После чего наложили регенерирующий пластик, впрыснули стимулятор роста мышечной ткани. Через три часа и каких-то шесть медяков я уже мог спокойно сгибать и разгибать ногу, опираться на нее. Даже сбежал вниз по лестнице – никаких фантомных болей или неприятных ощущений.