Чтение онлайн

Джафар ибн-Харани, тяжело вздохнув, сказал:

— И от этих людей ты бросился к другим, ты свёл дружбу с Абу Бекром.

— Свёл.

— Но он же простой неграмотный трепальщик хлопка.

— Но при этом умный, решительный и бесстрашный человек. Его авторитет среди ремесленного люда непререкаем.

— Это-то и плохо, — пробормотал про себя верховный мераб.

Хозяин дома продолжал:

— А Хурдек и-Бухари?

— Что Хурдек и-Бухари?

— Ты не можешь не знать, что это за...

Маулана Задэ рассмеялся:

— Разбойник, обыкновенный разбойник с большой бухарской дороги. Вернее, нет, не обыкновенный, он великолепный, неуловимый, хитроумнейший разбойник. Из лука он стреляет лучше всех в Мавераннахре!

Джафар ибн-Харани недовольно поморщился:

— Но это же...

— Я ещё не всё о нём сказал. Прошу заметить, что стрелы свои он выпускает только в чагатаев.

— А в кого он будет их выпускать, когда чагатаев не станет? — опять себе под красный нос проговорил верховный мераб, но на этот раз Маулана Задэ отлично расслышал его слова. Удивление отразилось на его непривлекательном лице.

— Вот вас что заботит!

Сухощавый старик качнулся на месте, скрипя закостенелыми суставами.

— Не гневайтесь, верховный смотритель арыков и каналов. Не станем углубляться в будущее, это бесполезно, как и размышление о вреде, который могут принести шипы ещё не выросших роз.

Али Абумухсин, лучше других видевший, насколько близко подошёл разговор к обрыву ссоры, вмешался с несвойственной ему торопливостью:

— Верно, верно. Сначала надо выгнать чагатаев.

— В этом мы едины. Речь, по-моему, идёт только о цене, которую придётся за это уплатить, — сказал ковровщик Джавахиддин.

Маулана Задэ опять потянулся к чашке с щербетом.

— Если кто-то хочет узнать, что думаю на этот счёт я, то вот что скажу: любой ценой!

Среди присутствующих преобладали люди купеческого сословия, а те, кто не были купцами, всё равно отлично умели считать деньги. Для них это заявление было совершенно неприемлемым и по сути, и по форме.

— То есть как — любой ценой?

— Не понимаю, у всякой вещи есть цена...

— Так не бывает!

— Так нельзя!

Маулана Задэ эта вспышка беспредметной алчности явно забавляла.

— Я хотел сказать, что за такое дело, как изгнание чагатаев из Мавераннахра, можно заплатить сколько угодно денег, всё равно сделка окажется выгодной.

Джафар ибн-Харани подлил гостю сладкого напитка:

— Твои слова выглядят слишком расплывчатыми, отвлечёнными, а мы — люди земные, мы все привыкли щупать руками.

— Но ум ведь тоже на что-то дан человеку Аллахом, в его возможностях ощупать то, что не в силах ощутить самые тонкие пальцы.

— Это всё слова.

— И это говоришь ты, о учитель, сам учивший меня приёмам словесного убеждения?

— Учил, не скрою, и вижу, что усвоил ты многое, но не совсем правильным образом применяешь усвоенное.

Маулана Задэ развёл руками:

— Послушай, сейчас мы не станем обсуждать, по скольку тысяч дирхемов каждый из достойнейших граждан Самарканда, присутствующих здесь, должен будет внести на... чтобы в конце концов сбросить ненавистное владычество. Важно, чтобы все поняли — без этого не обойтись. Воистину, это важно. — Маулана Задэ провёл руками по своей редкой бородёнке.

Али Абумухсин пристально смотрел на своего ученика, как бы стараясь понять, что всё-таки у того на уме.

— Но цена — это не просто кошель с монетами.

Маулана Задэ ответил пристальным взглядом на пристальный взгляд.

— А что ещё?

Мулла вздохнул, он собирался с силами, он был неуверен, что стоит заводить этот разговор.

— Я слушаю с вниманием и почтением, о учитель!

— Ты пришёл на нашу встречу в облачении шиитского дервиша.

Маулана Задэ в подтверждение этих слов поднял колпак, лежавший рядом с коленом.

— Но ходят слухи — я буду рад, если они окажутся злонамеренными, — что и другие дервиши, не только шиитские... проще говоря, болтают, будто ты знаешься даже с марабутами [34] .

Ни для кого из гостей сказанное не было новостью, но повергло всех в оцепенение.

— Что ты скажешь на это, Маулана Задэ?

Положив треугольный колпак на место, молодой гость медленно похлопал себя ладонями по рябым щекам.

— Скажу, что Самарканд — большой город и в базарной толпе здесь можно встретить кого угодно.

Али Абумухсин усмехнулся:

— Думаю, ты сам понимаешь, что твой ответ выглядит уклончивым.

— Понимаю. И дам другой, но уже готов к тому, что и он вам покажется не слишком прямым.

— Но тем не менее говори.

— Я всем сердцем ненавижу чагатаев.

Помощник городского казначея вытащил изо рта мундштук кальяна и сказал:

— Понимаю, из этих слов следует непременный вывод: для того чтобы чагатаев прогнать, наш гость готов пойти на союз с кем угодно, даже с марабутами.

Маулана Задэ обвёл присутствующих немигающим взором.

— Хоть с самим шайтаном.

— Вот разговор о цене и закончен, — прошептал верховный мераб и опять скрипнул суставами.

Туго соображающий ковровщик Джавахиддин вмешался в разговор и забормотал, пытаясь заглянуть в глаза то хозяину дома, то помощнику казначея, то верховному мерабу:

— Но ведь я слышал, что марабуты — убийцы. Все до единого. И ещё я слышал, что они водили дружбу с самим Старцем Горы [35] .