Чтение онлайн

– Поняла, - отвечаю я и делаю соответствующую запись в блокноте.
– Дальше.

– Вы видели наброски Леонардо да Винчи?

– На фотографиях - да.

– Многие его рисунки выполнены чернилами "сепия", которые изготавливались из чернильного мешка каракатицы. И сам фон этих бежево-коричневых листков тоже очень хорошо подходит для оформления. А учитывая то, что да Винчи - художник итальянский, я думаю, что его работы сепией - отлично вписываются в общую концепцию выставки.

– Согласна, - киваю я.
– Сепия очень отвечает внешнему виду десерта тирамису и такое оформление будет смотреться очень органично. Будто бы осветлённый порошок какао.

Артур улыбается и помахивает указательным пальцем в воздухе:

– Вот-вот, вы понимаете, о чём я говорю!
– одобрительно восклицает он.
– Мне нравится, как быстро вы ловите саму суть!

Ну а с этим заявлением охотно поспорила бы Марина Петровна. Я улыбаюсь в ответ на комплимент. Чувствую себя при этом старательной отличницей на курсе, которую при других студентах громко похвалил строгий преподаватель.

– Разумеется, - продолжает Артур, - мы не будем использовать работы да Винчи. Речь идёт лишь о технике. Я хочу, чтобы вы нашли художников, которые в минимальные сроки - максимум это пять дней - сделают аналогичные работы. Я имею в виду именно технику рисования сепией в эпоху Возрождения, но только с обнажёнными женскими телами. По аналогии с Витрувианским человеком. Причём каждая из женщин на этих картинах должна есть какое-то итальянское пирожное. Оптимально - тирамису, но можно добавить и другие, которые будут представлены на этой выставке в качестве основных десертов наших кафе-кондитерских. Должно быть много секса в картинах и фото, но при этом без пошлой вульгарщины. Утончённое "ню". Чувственность и эстетика. Понятно, да?

– Да...
– пребывая в некотором шоке от услышанного, отвечаю я.
– Понятно...

А Артур тем временем продолжает:

– Все до единой работы художников и фотографов, которых вы наймёте, должны соответствовать единому стилю. У нас выставка 18+, а значит мы можем быть откровенно-возбуждающими. И не только аппетит к пирожным. Нам надо создать такую атмосферу, чтобы все влюблённые и желающие заняться друг с другом сексом москвичи - ринулись после нашей выставки начинать свои рандеву с наших кафе-кондитерских. Пирожные тет-а-тет, соблазнение, десерты, поцелуи, чувственные ночи. Запахи кофе и какао. Сеть кафе-кондитерских "Тирамису". Понимаете, Оксана?

– Да, - сглотнув, шепчу одними губами я.

Мне кажется, что ещё немного и я вскочу и сбегу. Теперь я чувствую себя зайчиком под осинкой, вокруг которой наматывает круги большой серый волк.

И тут гремит гром.

– А вишенкой на тортике будете уже обнажённая вы. В главном зале - огромный постер с красивой фотографией "ню". Самая большая фотография. Во всю заднюю стену главного зала, за исключением самой сцены. Вы в изящной позе, грациозная, прекрасная, с тирамису в руке. И вот на фоне этой фотографии мы и будем представлять нашу сеть.

Услышав это, я едва не давлюсь остатками американо.

– П... п...
– принимаюсь запинаться я.
– П.. простите, что?

Артур сидит, закинув ногу на ногу, полубоком ко мне. Эдакий скучающий аристократ в пиджаке, сорочке и джинсах. Уверена, и его пиджак, и его сорочка, и его джинсы стоят больше моей зарплаты за месяц. Он оценивающе на меня смотрит, делает глоток кофе, придерживая другой рукой блюдце под чашкой, чтобы не заляпать одежду. Ставит чашку на блюдце - сквозь музыкальный фортепианный перебор слышится звяканье белого стекла. Оценивающе смотрит на меня и совершенно невозмутимо произносит:

– Понимаете ли, Оксана, я сам лично делаю всё очень качественно. Вот вообще всё. Я когда спать ложусь голым, у меня всегда бельё свежее, грязные трусы в корзине для белья, а чистые - ждут на полочке моего утра. Перфекционизм. И к другим людям я отношусь так же, как к себе. По крайней мере к тем, с кем плотно работаю.

– И как это связано?
– немного оправившись от шока, спрашиваю я.
– Ваш перфекционизм и моё обнажение?

– Так я буду уверен в том, что вы выложитесь по полной и выставка пройдёт по высшему классу. Для вас это станет не просто проектом, а вопросом собственной самооценки. Настоящая женщина никогда не допустит, чтобы её восприняли, как что-то халтурное.

– Слушайте, - говорю я, - ну, даже если оставить в стороне вопрос того, что подобная практика не входит в мои должностные обязанности, да и вообще - никак не связана с моей профессиональной деятельностью, то вообще-то у меня есть молодой человек и ему может подобное очень не понравиться. Вы не подумали об этом?

– Если вашему молодому человеку очень не понравится ваше фото "ню", то тут всего два варианта, думаю: у фотографа руки из жопы или ваш молодой человек - латентный гей.

– Простите, но кто дал вам право...
– офигевая от этой "деловой" беседы, начинаю я, но Артур меня перебивает - негромко, спокойно и даже как будто индиферентно:

– Потому что, когда красивая женщина не нравится мужчине обнажённой, с его ориентацией явно что-то нестандартно. С эстетическим вкусом тоже. И в обоих случаях - и с фотографом и с молодым человеком - не допущение подобного косяка - целиком и полностью ваша задача.

Услышав это, я возмущена уже настолько, что всерьёз раздумываю над тем, чтобы просто встать, взять сумки и молча уйти. Не удостаивая этого нахала даже вежливым прощанием. Но почему-то остаюсь сидеть за столиком. Наверное, надеюсь всё-таки на какое-то более интеллигентное решение вопроса.

– Слушайте, Артур - говорю я. И тут же спохватываясь, добавляю: - Николаевич. Я готова сделать всё возможное и при этом всё, что в моих силах, для того, чтобы создать и провести выставку удовлетворяющую вашим запросам. Вот реально. Готова. Но без личного обнажения.

– Я вас услышал, - кивая, произносит Артур и в какой-то момент я уже готова облегчённо вздохнуть. Но он встаёт и добавляет: - В таком случае вы мне не подходите. Я попрошу Марину подобрать мне другого специалиста. Эта выставка действительно очень важна. Я не могу её профукать из-за комплексов неполноценности нанятого спеца.

Я офигеваю от подобного. Тупо не знаю, что сказать, пока он подзывает официанта. Наконец, понимая, что моя карьера из-за этого богатого придурка стремительно катится в тартарары, ехидно интересуюсь (и ехидство это - просто защитная реакция):

– А если Марина Петровна такого специалиста не найдёт, ей наверное нужно будет самой обнажиться, да?

– Если потребуется - безусловно, - отвечает он.
– А вообще, мне непонятна ваша реакция. Такое впечатление, будто я предложил вам съесть какую-то гадость, а не стать королевой вечера.