Шрифт:
Ей было стыдно, очень стыдно. Но Рон так просил, почти умолял, давил на то, что они друзья. Теперь, когда Гарри в аврорате, а Малфой вернулся к тренировкам и играет лучше, чем когда бы то ни было, Гриффиндору победить в чемпионате почти нереально. Поэтому Рон так настаивал, чтобы она сделала это, — подлила Малфою какое-нибудь зелье в финальной игре «Слизерин против Гриффиндора».
— Ну послала же ты конфундус в Маклаггена! — говорил Рон.
И она сдалась.
Зелий у нее было немного, и не всякое бы подошло: она не могла рисковать жизнью человека ради победы в игре.
Гермиона рассмотрела флаконы. Феликс фелицис, которые ей удалось сварить только однажды, и она берегла его для особого случая, какого — она и сама не знала. Зелье эйфории, которым она никогда не пользовалась — она и так жила в последнее время в состоянии блаженства. Разные медицинские зелья. И зелье похоти, которое ей в шутку подарили на ее восемнадцатилетие подружки.
Именно зелье похоти решила подлить ему Гермиона. Оно безопасно. Просто Малфой вместо того, чтобы думать о снитче, будет думать о сексе чуть больше, чем обычно.
Она подольет зелье в их общий графин с водой. Гермиона взяла бутылек, но в этот момент услышала звук открывающейся двери. Малфой никак не должен был вернуться с пробежки так рано! Рука дернулась. Флаконы покатились на пол. Гермиона схватила нужный, спрятала его в рукаве свитера и вышла в гостиную.
Малфой шел в свою комнату. Гермиона встала лицом к графину, закрывая его от Малфоя, и быстро вылила зелье в воду.
— Привет, — сказала она, наполняя бокалы.
— Привет.
Он всегда пьет воду после утренней пробежки. Гермиона протянула ему полный бокал.
Малфой поднял бровь:
— С чего такая забота? — он взял бокал.
Ничего, немного желания ничего с ней не сделает.
— За дружбу факультетов! Перед игрой! — сказала она, отпивая воду. Вроде никакого вкуса нет.
Он отпил немного. Его глаза вспыхнули. Кончик его языка скользнул по нижней губе, когда он смаковал вкус воды. И тут Гермиона подумала, что, возможно, Малфой знаком с зельем похоти.
— Неплохо, — сказал он, с удовольствием выпивая все.
Когда Малфой ушел к себе, она отнесла пустой бутылек к остальным зельям и вернулась в гостиную. Скоро начнется матч, а пока она подождет тут. Гермиона достала книгу.
Малфой вышел из своей комнаты с перчатками для квиддича. Она знала, что теперь он должен пойти в раздевалку, чтобы переодеться перед игрой.
Зелье уже должно было подействовать, но до сих пор она ничего не чувствовала. Пока не увидела Драко.
Нет, конечно, эйфорийное зелье не зря стояло нетронутым все эти месяцы, с тех пор как их с Драко поселили вместе в башню старост. Ее тело и сам воздух в гостиной наполнялись истомой и светом только потому, что Малфой оставался после уроков в гостиной, когда она была там. И теперь, когда она увидела его в проеме двери, освещенного утренним светом, все внутри замерло. Зелье похоти… ей не стоило пить его! Гермиона вцепилась в книгу, смотря, как Драко идет мимо.
Он посмотрел на нее. Впервые они смотрели друг другу в глаза. Руки вдруг стали слабыми, и книга заскользила в ладони. Гермиона услышала стук.
Она наклонилась, чтобы поднять книгу, Драко тоже. Он дотронулся до книги первым. Поднял ее. Гермиона протянула руку. Его ладонь случайно скользнула по ее бедру, когда он вкладывал книгу в ее ослабевшую ладонь. Гермиона почувствовала, что ее пальцы касаются его пальцев. Он нахмурился. Вскочил и вышел из башни старост.
Книга осталась в ее руках.
Гермиона опустилась на подушки, хватая ртом воздух, представляя, вспоминая, ощущая, как его рука касается ее бедра. Это зелье сильнее, чем она предполагала.
С трудом она смогла выйти из комнаты, забыла захватить куртку, а судя по собирающимся облакам грозил пойти дождь. Пришла позже всех и села не с друзьями с Гриффиндора, а на единственное свободное место в самом верху, рядом с ребятами с Рейвенкло.
Драко, казалось, наоборот, усилившееся сексуальное желание только подстегивало. Он был хорош, как никогда. Как бы Гермиона ни хотела смотреть на других игроков, но взгляд был прикован только к нему. Казалось, в воздухе был только он, его быстрые движения, его полет. Наверное, ей повезло, что она сидела в компании ребят из Рейвенкло — вряд ли бы у нее получилось рассматривать его так жадно, если бы рядом были ее друзья.
Золотой снитч ярко сиял на фоне темнеющего неба. Малфой преследовал его, а по обеим сторонам от него летели игроки с Гриффиндора. И сердце ее в тот раз было не с родным факультетом. Ей показалось, что ловец с гриффиндора вырвался вперед. Поэтому когда на скамьях слизеринцев стал нарастать яростный рев, она не сразу поняла, что снитч был в руке Малфоя.
Слизеринцы продолжали реветь. Малфой, сияющий, гордо и счастливо показывал всем снитч. К нему подлетали другие игроки-слизеринцы, хлопали по спине, по плечу, когда вдруг небо потемнело — и хлынул дождь.
Трибуны стремительно пустели. Дождь заливал все так, что ничего не было видно в шаге от нее. Она промокла до нитки, но продолжала сидеть, надеясь, что ее томление, ее жар наконец пройдут. Наконец, все ушли, и она осталась сидеть одна. Небо медленно расчищалось. Поле для квиддича было залито водой, и в лужах отражалось выходящее из-за облаков солнце. Гермиона медленно встала и начала спускаться с трибун.
— Эй, — услышала она внизу. Малфой стоял весь промокший у трибун. — Ты что тут делаешь?
У нее не было сил ответить. Она не могла видеть его сейчас. Действие зелья не проходило; а когда Драко протянул ей руку, чтобы помочь спуститься с трибун, и она коснулась его холодных и влажных пальцев, ее желание стало невыносимым.
От проскользнувшего по телу тока Гермиона потеряла равновесие, поскользнулась — и Малфою пришлось подхватить ее.
Какие у него красивые губы — их чувственный изгиб. Зелье похоти влияло и на него — она знала это. Знала по тому, как глаза Малфоя скользили по ее лицу, как его ладони легли ей на спину.