Чтение онлайн

Я не сомневаюсь в нем, потому что я одна из них. Я всегда буду нести факел мести за тех, кто причинил мне зло и обокрал меня. Несмотря на то, что мой отец прямо здесь, во плоти и костях, я все равно буду мстить тем, кто забрал его у меня в первую очередь.

Его телефон звонит, и когда он достает его из кармана, он смотрит на меня с извиняющимся выражением.

— Мне жаль. Я должен ответить на звонок.

В то же время Деклану тоже звонят, и он, извинившись, уходит в спальню. Мой отец уходит в другую комнату, когда принимает вызов, но это недостаточно далеко, чтобы я не слышала части его разговора.

— Я с клиентом... Я не буду... Я знаю... Я тоже тебя люблю.

— Это была твоя жена? — спрашиваю я с оттенком презрения, просачивающегося после того, как он вешает трубку.

Когда он смотрит на меня с другого конца комнаты, ему явно не по себе.

— Ммм... да.

Я стою и ничего не говорю. Прежнее легкое настроение теперь вызывает досаду, поскольку реальная жизнь вторгается в наше тайное сборище.

— Мне скоро придется уехать.

— Почему? — Моя грудь шипит от раздражения, когда ревность поднимает свою уродливую голову.

— У Хейли сегодня сольный концерт.

Как чертовски мило.

— Ты пропустил миллион вещей в моей жизни, ты не можешь пропустить ни одной из ее?

Его лоб морщится от противоречия, но мое негодование не терпит снисхождения.

— Это нечестно, — говорю я хрипло.

— Я согласен, но это то, с чем нам приходится иметь дело.

— Итак... — начинаю я, а затем замолкаю, когда Деклан возвращается в комнату.

— Все в порядке? — спрашивает он, чувствуя напряжение, и мой отец отвечает:

— Я должен уйти.

— Похоже, у его другой дочери концерт, который он не может пропустить, — говорю я Деклану, не сводя глаз с отца.

Деклан кладет поддерживающую руку мне на поясницу, и я продолжаю то, что говорила.

— Итак, как же тогда все это работает? Я имею в виду, если ты не можешь рассказать им обо мне...

— Я действительно не знаю, милая.

— Я имею в виду, когда я уйду, то не смогу позвонить тебе, если ты не купишь себе одноразовый телефон, но тогда это только вопрос времени, когда твоя жена обвинит тебя в измене, и что тогда произойдет? Ты будешь на меня обижаться? — Я замолкаю, позволяя своим мыслям взять надо мной верх.

— Нам не обязательно разбираться во всем этом сегодня, — говорит Деклан, пытаясь успокоить меня, но я прекрасно понимаю, насколько чувствительно время, и выпаливаю:

— Возвращайся с нами.

— Принцесса...

— Когда мы улетим, садись с нами в самолет. Самолет принадлежит Деклану, никто даже не узнает, что ты был на нем.

Он подходит ко мне, мягко говоря:

— Я не могу оставить свою семью.

Его слова обжигают, как кислота, и я срываюсь.

— Я — твоя семья!

— Так и есть, — быстро говорит он. — Но они тоже, и я не могу просто исчезнуть.

— Как ты сделал со мной?

— Это не одно и то же.

Мое тело горит от ярости и ревности. Я даю ему выбор, и он выбирает неправильно.

— Они тебя забрали! — Я кричу. — Они прожили с тобой больше лет, чем я когда—либо!

— Привет, — мягко говорит Деклан, пытаясь привлечь мое внимание, но я игнорирую его и набрасываюсь на своего отца.

— Так это то, с чем я осталась? Объедки? Это все, что я от тебя получаю, в любое время, когда тебе удается улизнуть от своей драгоценной маленькой семьи?

— Элизабет, — говорит Деклан в очередной попытке привлечь мое внимание, в то время как мой отец стоит, потеряв дар речи.

— Раньше ты был моим, — говорю я отцу дрожащим голосом. — Это были ты и я, и нам не нужно было ни с кем делиться.

— И теперь мы это делаем. — Печаль в его глазах отражается в его голосе.

— Но они для тебя на первом месте.

— Я знаю, что это несправедливо. Я хочу проводить с тобой как можно больше времени, но у меня есть еще три человека, которые любят меня и зависят от меня, и я не могу уйти от них и причинить еще большему количеству людей ту боль, которую причинил тебе.

— Почему нет? Это нормально, что я страдаю, а они нет?

— Это не нормально для тебя — страдать. Это никогда не было хорошо, но у меня не было выбора. Независимо от того, что я делал, это было неизбежно, что ты будешь страдать. Не имело значения, войду ли я в программу и останусь жив или вернусь в тюрьму и умру.

Когда я смотрю на него, я чувствую, как потребность растет в моей душе. Его рост заставляет меня чувствовать, что у меня так много пустого пространства, которое нужно заполнить. Я опустошена и изголодалась по единственной вещи, которой была лишена, и это ужасное чувство, которое я вынуждена выдерживать.

— Могу я вернуться сегодня вечером? Около десяти или около того?

Я киваю, потому что я начну плакать, если заговорю. Я отказываюсь плакать, но лезвия отчаяния пронзают меня изнутри.

— Деклан? — Мой отец отворачивается от меня, ища разрешения у человека, которого я люблю.

— Конечно. Приходи так поздно, как тебе нужно.

Положив руки мне на плечи, он искренне смотрит мне в глаза, говоря:

— Мне жаль.

И я снова киваю, прежде чем он притягивает меня к себе и обнимает. Я принимаю его объятия и, сделав глубокий вдох, снова вдыхаю его запах, потому что все тот же страх остается, что он может просто не вернуться.

— Я люблю тебя.

— Мне жаль, — таков мой ответ.

— Посмотри на меня. Тебе не за что в этом мире извиняться. Злиться — это нормально, я тоже злюсь. Я зол и озлоблен. Я хочу схватить тебя и украсть, сделать все, что в моих силах, чтобы наверстать все время, которое мы потеряли. Но ты понимаешь, почему я не могу?

— Я понимаю.

Я не понимаю.

— Я знаю, что от этого не становится легче, и мне так жаль. Если бы я знал, что в этой жизни есть шанс увидеть тебя снова, я бы ждал в одиночестве, чтобы ничто не помешало мне исчезнуть вместе с тобой. Мне нужно, чтобы ты поверила в это. Скажи мне, что ты в это веришь.