Чтение онлайн

Они находились в одной из гостиных Грейстоуна.

— Диана, Ник уезжает уже утром, — терпеливо объяснил Альфред. — Не будь ребенком…

— Это обман! — прервала она отца и повернулась к матери: — Вы придумали эту поездку в Россию для того, чтобы отнять у меня Ника!

— Не неси чепухи, — сказала Арабелла. — Не закатывай сцен. Ты ведешь себя сейчас, как третьесортная оперная певичка.

— Но Ник может пострадать в России! Его даже могут убить там! — Она повернулась к Нику, который стоял рядом. — Милый, прошу тебя, не уезжай!

Он обнял ее, чтобы успокоить:

— Диана, теперь уже поздно отказываться. Эта миссия очень важна для твоего отца и для нас с тобой. Она займет всего пару месяцев, и со мной ничего не случится, вот увидишь.

Она дрожала всем телом от гнева и страха за Ника. Ожидался новый эмоциональный взрыв. Инстинктивно она обняла Ника и прижала его к себе.

— Если я тебя когда-нибудь потеряю… — в отчаянии шептала она, сжимая кулачки.

Вдруг она отпустила Ника и бросила на родителей гневный взгляд.

— Если с ним что-нибудь случится в России, это будет ваша вина! — крикнула она. — И вы будете помнить, об этом до конца жизни! Я вам это устрою!

— Знаешь, Диана, — заметила Арабелла, — ты сейчас мало похожа на леди.

Диана взяла Ника за руку и сжала ее:

— Когда дело касается безопасности Ника, я не забочусь о том, чтобы выглядеть леди.

Было ясно, что она говорит серьезно.

Ник слегка потянул ее за руку. Она опустила глаза и увидела его скрещенные пальцы.

Вздохнув, она повторила знак. Их секретный знак. Их вечная любовь, которая переживет и поездку в Россию.

«Святая Тереза» оказалась грузовым судном с каютами, рассчитанными на двадцать пассажиров. Поднимаясь по сходням и разглядывая исполосованный ржавыми подтеками белый корпус посудины, Ник понял, что его девятнадцатидневное плавание до Владивостока может быть каким угодно, только не роскошным. Стюард-аргентинец в грязно-белой форменной куртке провел Ника к приготовленной ему каюте № 9, располагавшейся по левому борту. Раздвижная дверь, два иллюминатора и огромный таракан, которого стюард небрежно раздавил каблуком…

— Капитан Родригес приглашать вас обед сегодня вечер за свой стола, — ухмыляясь, сообщил стюард и подцепил таракана с пола куском туалетной бумаги.

Ник не рвался на этот обед. И вообще он решил, что плавание на этом тараканьем лайнере будет располагать к посту. К тому же он уже сильно скучал без Дианы. Поездка в Россию со всеми ее опасностями обещала быть захватывающим предприятием. Нику предстояло увидеть мир, и он пребывал в радостном предвкушении этого. Но его не отпускали мысли о зеленоглазой богине, которая пробудила в нем столь сильную страсть и потом ответила на нее взаимностью. Он лежал на своей койке и от воспоминаний о том, как они занимались любовью, вдруг необыкновенно возбудился. Он жаждал вновь заключить ее в свои объятия, тосковал по нежному аромату ее кожи… Ничего! Всего через пару месяцев они снова будут вместе, и, если все обернется удачно, он станет богатым человеком. Эта мысль также возбуждала его.

И когда «Святая Тереза» вышла в бухту Сан-Франциско, мысли Ника Флеминга были обращены не к деньгам и военной сделке, не к великим князьям и военным министрам. Все его мысли были о Диане.

Пассажирский список «Святой Терезы» привел бы в восторг Уильяма Сомерсета Моэма. Здесь была симпатичная и обладавшая пышным телом женщина, которую звали сеньора Гонзага. Она путешествовала со своим якобы «дядей» сеньором Альба. Это был смуглый шестидесятилетний мужчина, который утверждал, что является фермером и держит скотоводческое хозяйство, но смахивал больше на работорговца. Непробиваемо чопорная английская леди, направлявшаяся в Токио для заступления на должность гувернантки одного из членов императорской фамилии. Полненький и декадентски выглядевший господинчик, назвавшийся графом Разумовским, с прядью седины в черных волосах, моноклем и постоянной елейной улыбочкой на своих толстых губах. Парочка американцев-новобрачных, направлявшихся в Манилу, где муж получил работу в контингенте армии США. Два японских бизнесмена, перуанский винодел, две мексиканские пары и, наконец, средних лет разведенная американка, следовавшая в Гонолулу. Едва появившись на корабле, она сразу же заказала себе коктейль с джином и к столу капитана появилась, уже порядочно напившись.

— Этот ваш корабль просто ржавый черпак, — невнятно провозгласила эта леди, усаживаясь по правую руку от капитана. — Моя каюта настоящий рассадник клопов.

Капитан Родригес, смахивавший на пирата, надевшего мундир офицера флота только для маскировки, игнорировал эти упреки, которые явно наводили на него скуку.

— Меня зовут граф Разумовский, — сообщил русский, находя себе местечко рядом с Ником.

— А меня Ник Флеминг.

Ник как-то слышал от Альфреда Рамсчайлда о каких-то связях между Разумовскими и Бетховеном. Он спросил:

— Вы случайно не из той семьи, что помогла однажды Бетховену?

На лице графа сейчас же отразилось удовольствие.

— Вот это да! Потрясен! Действительно, один из моих предков служил русским посланником в Вене и был покровителем Бетховена. Нам нравится считать Людвига членом нашей семьи… правда, слегка невоспитанным членом. Вы американец?

— Да.

— А куда путь держите?

— В Петроград.

— О, в таком случае нам просто необходимо стать друзьями! Я тоже направляюсь в Петроград. Боюсь, нам предстоит долгое путешествие. Девятнадцать суток на этом coi-disant[5] лайнере, затем еще пару недель на транссибирском экспрессе. Но что, позвольте полюбопытствовать, влечет молодого американца в Петроград в столь тяжкие времена?

Ник еще дома заготовил себе «легенду».

— Я представляю «Синер сьюинг мэчин компани», — ответил он.

— О, торговый агент?

— Совершенно правильно.

Граф снял свой монокль для того, чтобы протереть его салфеткой.

— Я дам вам мою визитку. В Петрограде я знаю всех. Абсолютно всех. Большие связи при дворе. Евгений Николаевич Разумовский поможет вам продать сотни швейных машинок.

— Очень любезно с вашей стороны, граф.

— Этот ваш суп, — объявила во всеуслышание напившаяся американка, — просто отвратителен!

Капитан Родригес только пожал плечами.

Граф Разумовский вновь нацепил свой монокль. На нем был хорошо сшитый вечерний костюм, как и на остальных мужчинах, сидевших за столом, кроме капитана, который и на обед явился в своей короткой белой форменной куртке.

— Вам, наверное, приходилось слышать, — продолжал Разумовский, — что императрица Александра Федоровна — германская шпионка. Это бред. Да, по рождению она немка и имеет множество родственников в Германии, включая и родного брата в кайзеровской армии, но я отказываюсь верить тому, что она шпионка. А в то же время, — он драматически поднял вверх наманикюренный палец и ухмыльнулся, она любовница Распутина. В этом я уверен. У них во дворце закатываются оргии, а Распутин еще сносится с мертвецами!